Паучий Случай

– Тапки какие? – снова поинтересовался главный по глазомеру.

– Белые, как полагается, – обреченно вздохнула я, чувствуя, как на мне катается наследник.

– Бери больше, чтобы ноги помещались, – предложил заместитель главнюка.

Глава четвертая. Сказки с овсяной смазкой

Через полчаса дверь открылась. Я уже рефлекторно вздрогнула. В дверном проеме показался кокетливый уголок кровати. Молчаливые, от того и очень злые слуги красноречиво матерились, но молча.

Я чувствовала себя очень дорогой, любимой и горячо желанной женщиной.

Причем в самой грубой форме. В глазах грузчиков читались такие немыслимые позы, что моя фантазия объявила себя фригидной.

– … Левее! – с красноречивыми паузами командовал процессом главный замерщик женских прелестей. – К стене!

Кровать поставили с грохотом отборных пожеланий. Рядом с ней сиротливо приютилась тумбочка. Если все, что мне желали сквозь стиснутые зубы сбудется, то утешает лишь одно. Размножаться мне будет не суждено.

Хмурая, как недоброе утро, служанка принесла еду для меня и наследника.

Здоровая пища выглядела нездорово. Попробовав ее на кончике ложки, я поняла, что это самая здоровая еда, которую я выплевывала.

Ни соли, ни сахара, ничего. Зато богата витаминами и минералами. Не уверена, что она готова ими делиться с растущим организмом, но попробовать стоит.

– Мммм! Как вкусненько! – зачерпнула я ложку  и давила авторитетом.

Паукан был со мной не согласен. Видимо, у него уже был опыт.

Я пыталась зажать его коленями. Ложка неумолимо приближалась к пушистому комочку.

– Кушай! – ласково произнесла я, осатанело пытаясь засунуть ложку в чужой рот. – Ложечку за папу!

Яростная схватка продолжалась. Однажды ее увековечат на страницах истории. Битва при каше. Так и назовут. Поставят дату и заставят школяров знать ее наизусть. У меня почти получилось, как вдруг: «Ам!».

Я на секунду застыла в скромной нерешительности.

– Так, чем ты это сказал? – взволнованно напряглась я.

Это было тот самый неловкий момент, когда понимаешь, что немного перепутала отверстия. Грубо говоря, рот у шарика был абсолютно с другой стороны.

– Так, – возмутилась я, пытаясь усадить неугомонного паукана на колени. – Ложечка за папу!

Из черного пушка на меня смотрели грустные глазки. Они убеждали меня в том, что я – живодер. Кожа на лице и волосы обещали быть мягкими и шелковистыми. По моему лицу стекала маска из здоровой пищи.