Скоро сказка сказывается

Скоро сказка сказывается

Светлана Кузнецова

Скоро сказка сказывается

Чав-чав, шмяк-шмяк, плюх-плюх — то ноги в грязевой жиже утопают. Ква-ква, прыг-скок — то лягушки вокруг веселятся. Водомерки темную водицу рассекают, бегают наперегонки — забавляются. Бульк-бульк — а то болотный царь о себе напоминает, указывает, куда ступать нельзя, иначе в трясине утопнешь.

Ивану-царевичу нельзя в трясину, вот никак нельзя. Ведь, пока с болотником чаи гонять будет да с кикиморами байки травить, и стрела сгинет бесследно, и та, кто поймать ее должна, уйдет-ускачет-улетит восвояси.

Вот только Иван иначе не мог и не умел. Как он искренне полагал, человек для того и создан, чтобы сказки в жизнь впускать, правду творить, традиции блюсти, а если чего и чудит, то все равно приличия соблюдает. И сколь угодно колдуны да нечисть всякая могут говорить, будто все это от двойственности людской, как и правда у каждого своя.

Шаг… еще. Вот и самое гибельное и неприятное место миновал. Идти сразу легче стало, и воздух не таким затхлым почудился. Хотя, конечно, приятного здесь мало, не при болотнике будь сказано, тьфу-тьфу-тьфу. Болотник ему помогал. Попробовал бы не делать этого, вмиг кое-кто скрутил бы его в бараний рог. Причем не Иван, не царь-батюшка, а тот, у кого не забалуешь; кто до всякого рода нечисти мыслью дотянуться может, а уж если хотя бы бровью поведет.

Иван позволил себе приостановиться, стащил шапку и стер рукавом пот со лба. Временами сильно ему не по себе становилось от осознания, с кем породниться возжелал. А потом Иван принимался думать — первейший способ избавиться от глупости — и успокаивался. Потому как Василиса ему нравилась, обижать всяко не собирался, а ее батюшке, видать, не меньше хотелось выдать дочурку замуж, нежели Ивану ввести оную в свой терем.

Иван огляделся.

А болото-то преобразилось. Вода, дорогу скрывающая, отражала синее небо, и по всей ее глади росли крупные розоватые цветы русалочьи. Да и сами девы появлялись время от времени, строя глазки и шевеля яхонтовыми хвостами. Русалки у болотника породистые водились — красноперые.

— Выбери меня, Иван-царевич, — одна подплыла.