Ты мои крылья

Не домыслы, не сплетни…

Не было бы рядом сына, она бы разрыдалась. Какая злая ирония – быть обязанной тому, кто виновен в смерти твоих родных!

Мэл не обнял ее на прощание. Кивнул, пообещал заехать на днях, как только найдет благовидный предлог, чтобы это не выглядело подозрительным, сел в машину и уехал.

– Поставьте меня, Равендорф, – резко бросила Наама, когда силуэт “Циклопа” растворился в ночи, а ворота гаража снова медленно опустились.

– Не говорите ерунды, ди Вине, – в тон ей отозвался мужчина, направляясь к лестнице, ведущей в дом.

***

Он отпустил ее уже за дверью, когда бетонный пол сменился паркетом, укрытым сверху ковром. Вынул из шкафчика у стены пакет, протянул Нааме.

Демоница заглянула внутрь и подняла озадаченный взгляд на мужчину.

– Тапки? Вы издеваетесь или просто боитесь за паркет?

Его губы дрогнули, аура расцвела теплыми, чуть покалывающими искрами, ощущать которые было одновременно приятно и обидно.

Он смеется над ней?!

– Нет, – голос безопасника звучал убийственно серьезно.

Она бы даже поверила, если бы не насмешливые искры в серых глазах. – Просто так удобнее. Никогда не понимал этой моды аристократии ходить по дому в туфлях. Хотите чаю?

И сам переобулся под ее недоверчивым взглядом. Наама, немного поколебавшись, последовала его примеру. Надо же… Тапки.

Теплый плюш обнял и согрел озябшие пальцы. Удобно, приятно. Хотя в сочетании с ее платьем и смотрится диковато.

Снова навалилось чувство неуверенности и страх перед будущим. Грейторн Холл Наама за тридцать лет изучила до последней трещинки на антикварной мебели.

В доме Равендорфа все казалось чужим и смехотворно тесным после просторного поместья.

А Равендорф продолжал удивлять своей эксцентричностью. Вместо того чтобы велеть прислуге подать чай в гостиную, он отвел Нааму на кухню, где самолично занялся заваркой. Демоница задумчиво вертела в руках чашку из императорского фарфора ручной росписи и угрюмо молчала, пытаясь понять, как вести себя с этим мужчиной.

Свободна на словах, а на деле мало чего изменилось.

Наама по-прежнему полностью зависима от врага и не имеет права ступить за порог его дома.

Чего ждать от бывшего безопасника? И зачем ему вообще все это нужно?

Последний вопрос она, немного поколебавшись, задала вслух.

– Потому что так правильно, – ответил он, разливая по чашкам бледно-желтый напиток. – С вами поступили несправедливо, когда отдали ди Небиросу.

– Можно подумать, кого-то в этом мире волнует справедливость.