Ты мои крылья

– Меня волнует.

– Ах да. Вы же у нас рыцарь! Спаситель несчастной девы, томившейся в плену у чудовища, – с неприкрытым сарказмом протянула Наама. И съежилась, ожидая ответной гневной вспышки.

Он не изменился в лице, не впился в губы грубым поцелуем, больше похожим на укус. Не дернул за волосы, чтобы поставить на колени, утверждая свое право делать с ее телом все, что пожелает. Просто в теплые переливы ауры вкралась гнилостная нотка вины и застарелой душевной боли, от которой стало горько на языке.

Проклятые анхелос с их проклятым отсутствием ментального барьера! Мог бы носить фризер, чтобы не вываливать на нее все содержимое своего богатого внутреннего мира! Все равно ее демоническая сущность отсечена, и питаться его эмоциями Наама не может.

– Нет, я не рыцарь. Я человек, который в свое время очень неосмотрительно раздавал советы и сейчас пытается исправить последствия сделанной ошибки, – все так же спокойно ответил Равендорф.

В его словах снова скрывался намек, значения которого Наама не поняла, а переспрашивать было ниже ее достоинства. Поэтому она уцепилась за оговорку.

– Человек?

Он пожал плечами.

– Я привык так себя называть.

– И сложно притворяться, Охотник.

Тот бестрепетно выдержал ее гневный взгляд.

– Не сложно. Моя жизнь ничем не отличается от жизни простого человека.

– За исключением тех дней, когда ты отправляешься, чтобы убить кого-нибудь по приказу его императорской задницы? – выпалила она, леденея от страха.

Нарывается… Но как же хочется прогнать с его лица эту снисходительную маску и взглянуть на то, что скрывается за ней!

Опыт подсказывал, что за маской, которую носит мужчина, всегда прячется одержимое чудовище.

Равендорф вздохнул и осуждающе покачал головой.

– Наама, вам лучше следить за тем, что вы говорите. И особенно за тем, кому вы это говорите. Император помиловал вас, но вы все еще единственная выжившая из мятежного рода.

Демоница снова отхлебнула чая, пытаясь сдержать рвущиеся с языка злые слова. Пальцы еле заметно дрожали. Чужой дом, чужие правила, пугающая неизвестность в будущем и моральный долг перед убийцей родных. Стоило ради этого бежать из Грейторн Холл?

За годы рабства она привыкла жить в ненависти, дышать ею. Раньше рядом находился Андрос, которого так удобно было ненавидеть – он не переставал давать повода.