Сердце Запада

– Я тебе не послушаюсь! – хлыст еще раз опустился на шею животного.

– Что она, черт возьми, делает?! – не выдержала Рамона. – Бить лошадь не за что…

Она бросила поводья и, соскользнув с седла, решительным шагом направилась к незнакомке. Та занесла хлыст для третьего удара.

– Эй, леди, только попробуйте ударить лошадь еще раз, и вы сами узнаете, что такое хлыст! – остановила ее Рамона низким от ярости голосом.

Незнакомка обернулась и посмотрела на нее сверху вниз – она была выше моей спутницы на целую голову.

– Да как ты смеешь мне так говорить?! Ты, гном рождественский?! Иди-ка, мальчик, отсюда!

Я, уперевшись ладонью в луку седла, наблюдал за тем, что будет дальше, но был готов в любую минуту придти спутнице на помощь. Я усмехнулся, когда незнакомка назвала Рамону мальчиком. Впрочем, не удивительно – ее ввели в заблуждение одежда, револьвер в кобуре на поясе и спрятанные под шляпу волосы мисс Симаррон.

– Если я рождественский гном, то ты не иначе, как рождественская индейка! – парировала она.

Стоявшие в стороне ковбои и агент дилижансной службы Уэллса Фарго весело захохотали при ее словах, и самый долговязый из них, улыбаясь во весь рот, крикнул:

– Здорово сказано, мисс!

– Мисс? – незнакомка развернулась на каблучках, едва не грохнувшись в пыль. – Ты – мисс?

Рамона оставила этот вопрос без ответа и только пригрозила:

– Узнаю, что ты хоть раз еще ударила лошадь без причины – отстрелю тебе с макушки шляпку.

Напоследок она ей мило улыбнулась и, повернувшись к рыжей спиной, вернулась к своей пегой кобылке.

– Я не за что ударила лошадь всего один раз. Это было давно, но я до сих пор жалею об этом.

Мы поехали дальше по улице, однако я заметил, что незнакомка еще долго провожала нас взглядом.

IV

КОГДА НАШИ ЛОШАДИ усталым шагом ввезли нас во двор «Лилии», Малыш Фрэнк Фейвор сидел на пороге дома и отдавал приказания Оуэну МакГри и Брэту Миллоу. Те ползали вокруг небольшого фургона, рядом с которым стояло ведрышко смазки.

– Эй, Брэт, ты мажь там, где надо, а не там, где тебе вздумается, – поучал Фрэнк.

– Малыш, ты сейчас проглотишь свою шляпу, – пыхтел в ответ Миллоу. – Я тебе не дам ее даже посолить.

Заметив нас, Фрэнк улыбнулся в тридцать два зуба и поднялся с крыльца:

– Эй, ребята, закончились каникулы. Начальник вернулся. Причем не один, – это он уже пробормотал себе под нос, но я все равно услышал.