Эротикон

Просто раньше мне было недосуг заняться тобою, а теперь, кажется, время пришло.

– Напрасно ты так шутишь со мной, Эрот, – печально вздохнул Пан, – или ты не видишь, как я уродлив? Зачем же говорить мне о любви?

– Э! – небрежно отмахнулся маленький шалопай, – не обижайся, братец, но ты ничего не смыслишь в женщинах. Иначе ты бы знал наверняка, что нет такого урода, какого они отказались бы приласкать при случае. Любовь вообще чуждается рассудка, а любовь нимф в особенности. Ты только войди в их положение – кого они видят, кроме медведей, волков, да самих себя? А природа между тем берёт своё: весною бедняжек охватывает неясное томление, по ночам снятся мучительные сладостные сны, сердца их трепещут, на устах играет рассеянная улыбка, дыхание учащается, щёчки вспыхивают стыдливым румянцем, душа переполняется предчувствием чего-то необыкновенного.

– Когда бы оно так было! – откликнулся несчастный пастух.

– Всё так и только так! – заверил его Эрот. – Скажу тебе даже больше: одна из здешних нимф сохнет по тебе уже третью неделю, но всё не решается открыться. Видно считает себя недостаточно красивой!

– Невероятно! – удивился Пан.

– Напротив, всё идёт обычным чередом, мой милый. Но не хочешь ли ты взглянуть на неё?

– А это можно? – робко поинтересовался бедный влюблённый.

– Нет ничего проще! Она купается сейчас в источнике.

– А как её имя?

– Сиринга.

– Звучит как сладкая музыка, – прошептал пастух.

– То ли ещё заиграет в тебе, когда она поцелует тебя и нежно прижмётся бёдрами! – посулил Эрот. – Пойдём скорее к источнику, дабы ты мог усладить свой взор зрелищем её красоты!

Говоря так, проказник схватил ошалевшего Пана за руку и потащил в тот укромный уголок леса, где легконогие нимфы любили совершать омовение после охоты.

Теперь представь себе, Аргус, картину, открывшуюся перед глазами бедняги: семь или восемь прекрасных обнажённых девушек, не имеющих в себе никакого изъяна, плещутся в ручье или лежат на траве в живописных позах. Тут есть от чего тронуться умом, а что до нашего влюблённого, так он просто рехнулся от восторга. Но пока Пан, забыв обо всём, наслаждался своим счастьем, коварный Эрот извлёк из колчана стрелу и пустил её прямиком ему в сердце.