Эротикон

Пан, как тебе, Аргус, наверно, известно, совсем не блещёт красотой: ноги у него козлиные, тело покрыто шерстью, и к тому же он рогат от рождения – явный признак, что ему не суждено счастье в любви. Матушка его Дриопа забеременела им от пьяного сатира, а после раззвонила по всему свету, что отцом ребёнка будто бы был я. Ничего более нелепого она не могла выдумать! Но, как бы то ни было, она первая от него убежала, и с тех пор ни одна женщина не приближалась к Пану даже на расстояние полёта стрелы.

Нахохотавшись досыта, Эос говорит:

– Нехорошо смеяться, любезные подруги, над тем, кто обижен судьбой.

Лучше давайте подумаем, как нам исправить эту несправедливость.

– Дело это не так легко устроить, как кажется, – возразила Амфитрита, – но ради удовольствия увидеть Пана за любовными утехами, я готова немного потрудиться. Только одно сомнение меня останавливает: есть ли у него то, что мы, грешные, больше всего ценим в мужчинах?

– Насчёт этого можешь не беспокоиться, – отвечает Эос, – я не раз видела по утрам, как Пан лежит, разбросавшись, на своём ложе, и поэтому могу смело утверждать: если бы его собственное достоинство было так же велико, как его мужское, мы бы давно имели его на месте Зевса.

Но, увы, он слишком робок!

– Не беда! – говорит Афродита. – Мой сынок живо излечит его от чрезмерной скромности. Но с кем бы нам случить этого козленка?

Тут все три проказницы надолго задумались. Вдруг Амфитрита всплеснула руками и вскричала:

– До чего же мы глупы, сёстры! А нимфы Артемиды на что?

– И правда! – со смехом поддержала Афродита.

 – Сколько их без толку бегает по всей Аркадии! Пусть хоть одна потрудится во славу моего имени! А заодно проучим гордячку Артемиду!

Это соображение прибавило богиням энергии. Афродита тут же позвала Эрота и стала объяснять ему их замысел. Разбитной мальчишка понял всё, прежде, чем она успела сказать три слова, и, конечно же, согласился участвовать в их проделке.

Договорившись обо всём, они гурьбой отправились в Аркадию, где бедняга Пан спокойно пас коз, не подозревая о сложившемся против него заговоре.

Богиням Эрот велел скрыться возле источника, где обыкновенно купались нимфы, а сам отправился к сыну Дриопы и приветствовал его со всей возможной предупредительностью.

– И тебе того же желаю, мой друг, – отвечал ему Пан, – какие дела завлекли тебя в нашу глушь? Надеюсь, что приятные?

– Как тебе сказать? – хитро подмигнул ему Эрот, – мои дела везде одни и те же: соединять любящие сердца моими стрелами.