Звезда Давида

Он весело переговаривался с хлыновцами, заглушая оскорблённое самолюбие. Но надо было всё же работать, а то Прокопий по голове не погладит. Дюже строг атаман-посадник.

Потом в голову засела Марфа. Она ему была и мать, и полюбовница, и утешительница. Сколько лет она живёт с ним и замуж не спешит, хотя охотников было достаточно. Ей было вольготно с молоденьким парнем, которого она воспитывала с шести лет, ожидая, пока он подрастёт. И дождалась.

Егорка усмехнулся, вспоминая Марфу, завидную невесту сорока лет, так нежно относящуюся к этому беспутному мальчишке, что выгнать его сил недоставало.

Юный воин так погрузился в воспоминания, что прозевал атаманский ушкуй. Пришлось выслушать насмешки гребцов и воинов. А атаман-посадник строго глянул на Егора, но промолчал.

Поздним вечером, когда сумерки ещё не перешли в ночь, караван пристал к берегу вблизи деревушки, прижавшейся к высокому берегу реки. Дюжина изб выглядели убого, чувствовалась жуткая бедность.

Деревенские мальчишки тут же прибежали поглядеть на хлыновцев. Дети все были разные: русские, марийцы и даже татары, и говорили они на странном говоре, понять который было достаточно трудно.

Когда костры запылали по берегу и скудный ужин в минуту исчез в отощавших животах, Егорка с приятелем Митяем отправились в гости к деревенским.

– Слушай, паря, нам сильно попадёт за отлучку надолго, – с сомнением изрёк Митяй, оглядываясь на огромный лагерь.

– Ничего не будет, – задорно ответил Егор. – Мы лишь пройдёмся по деревне. Вдруг кого из девок встретим.

– Сдались тебе эти девки! Тебе хорошо, у тебя защита имеется, а мне?

– За час отлучки никто нас не накажет. Задерживаться мы не станем. И так за день устали на вёслах-то.

– Это ты-то работаешь? – усмехнулся Митяй.

– И я тоже, – беззлобно ответил Егор.

Они торопливо зашагали к деревне. До неё было не больше трёхсот шагов, дошли быстро.

– Здорово, деревня! – приветствовал компанию Егор. – Можно к вам посидеть? Девчата у вас пригожие, ха!

Ему ответили настороженное молчание и суровые взгляды глаз. В них отражались огонь костра и недоверчивое отчуждение ребят. Но ответа не последовало.

– Садись, Митяй, – уверенно молвил Егорка и первый сел поближе к девушке.