Рим. Распятие

И помни!, до самой нашей скорой встречи помни, Любимая Моя, мы прожили здесь с тобой на земле хорошую жизнь!

Разрыдавшаяся женщина крепко прижалась к своему мужу:

–Я знаю, – еле слышно выталкивала она слова из сдавленного болью горла, – мне не уйти отсюда вместе с тобой. О, Господи! Как же мне страшно оставаться здесь одной!, без тебя!

Старик ласково как ребенка погладил, приласкал свою жену:

–Я никогда не оставил бы тебя одну. И сейчас мы не одни здесь. Господь наш и Бог наш всегда с нами.

И когда мы расстанемся, Он будет всегда с тобою, а значит и я буду вместе с тобой.

Осторожно немного отстранив женщину и промокнув краем платка слёзы с её лица:

–Я люблю тебя, родная, почти так же сильно как Спасителя нашего. И мне тоже очень больно расставаться с тобой. Тише, тише, моя хорошая, – придержал он за плечи вновь заплакавшую и рванувшуюся к нему жену, – мы не дадим Врагу Человеческому восторжествовать над нами.

Мы с миром примем то, что предначертано нам Создателем нашим. Потерпи немного, Жена моя, мы скоро снова встретимся. И впереди у нас Вечность.

Женщина послушно закивала, вытерла слёзы и тяжело, сдавленно, сухо вздыхая прижалась к руке своего мужа, крепко обняв её своими руками.

§. 3

Поёрзывающий на стуле от нетерпения Нерон перебросился несколькими фразами с сосредоточенно внимающим ему Кассианом и призывно помахал группе ожидающих его повелений людей.

Решительным жестом остановив, двинувшихся было к императору, гвардейцев начальник тайной канцелярии быстрым шагом направился к стоящему у входа караулу.

–Император будет беседовать с ними наедине, – жёстко скомандовал Кассиан. Покрасневший от негодования претор вопросительно посмотрел на Нерона, тот, подтверждая, закивал головой и вновь нетерпеливо, призывающе, помахал рукой. Претор жестом дал команду солдатам. Преторианцы разомкнули строй и пожилая супружеская чета устало-неторопливо побрела к столу императора.

–Это неразумно, – раздражённо прошипел начальник караула.

–В смысле? – презрительно ухмыльнулся Кассиан, – вы здесь, ребятки, вообще лишь чисто для антуража. Если бы не данное им, – кивнул он в сторону уверено удаляющегося старика, – честное слово, вести себя спокойно, без агрессии, я никогда бы не решился ввести его сюда даже с десятикратно большим караулом.