Неуловимая бестия

Я пожалуюсь на тебя Николя! Перескажу ему все пошлости, которыми ты потчуешь меня в его отсутствие! И вот тогда-а-а…

– О, прошу тебя, не говори ничего! Он и так на меня зол за прошлую выходку.

– Нет-нет-нет, непременно пожалуюсь! – не унималась безжалостная София.

– Умоляю!

– Нет, я все равно когда-нибудь это сделаю! И поделом тебе, дурачок. Будешь знать!

– Ты лучше скажи, что я могу сделать в свое оправдание? Я непременно желаю исправиться и не хочу, чтобы между нами оставалась хоть толика непонимания.

– Я подумаю, – подвела итог Софья Карловна, взирая на Салтыкова с прежней своею снисходительностью.

Точно так же она и раньше прощала все его выходки. Например, когда Михаил, повздоривши с домочадцами или кем-нибудь из гостей, убегал на улицу, а набродившись где-то – возвращался и вымаливал прощения. Впрочем, все принимали его за младшего брата, и никто из семьи не злился на Михаила всерьез и надолго.

– Уж и вправду, не болен ли ты? – спрашивала Софья, пристально вглядываясь в Салтыкова.

– Так заметно?

– Выглядишь утомленным. Попрошу Николя дать тебе лекарства.

– Я просто устал и ничего более, – отмахнулся Салтыков, – Да и спит он, наверное. Зачем будить.

Софья Карловна загадочно улыбнулась, поднимаясь из-за стола, и со значением произнесла:

– Хорошо. Тогда пойдем, прогуляемся. Тебе уже домой пора, а я хоть воздухом подышу. Заодно над своим будущим поведением подумаешь.

Софья шмыгнула в сторону кабинета Николая Василича, тихонько отворила дверь, и исчезла в темном проеме, оставив лишь маленькую щелочку.

Салтыков решительно встал, прошел в коридор, и начал лихорадочно одеваться. Одеваясь, путался в рукавах, не мог надеть шляпу. Тут появилась Софи:

– Я предупредила Николя, что пошла с тобою.

– А он не спит?

– Сказал мне, чтоб скорей возвращалась. Сказал, что будет ждать и без меня не заснет.

Салтыков не стал помогать Софье Карловне одеться, а вместо этого поспешно выбежал на улицу. Неприятный внутренний спазм не отпускал его, сдавливая грудь. Михаил пару раз глубоко вздохнул, но ничего не помогало. Что за напасть-то такая, – думал он, хватая прохладный мартовский воздух.

Наконец появилась Софи и взяла его под руку.

– Пойдем туда, – сказала она, – налево, к Воскресенской улице.

– Пойдем, – кивнул Салтыков.