Неуловимая бестия

Софья Карловна достала из буфета пирожные.

– Бисквитные! – объявила она, – Будто бы знала, что Михал Евграфыч пожалует.

– Да-да, – Николай Васильевич хмыкнул и пригладил усы.

В отличие от Софьи, он оказался сегодня не особенно разговорчивым.

Софья Карловна строго взглянула на мужа, мол, к чему эти намеки и что за глупости. Повисла неловкая пауза, в продолжение которой слышны были постукивания серебряных ложечек о фарфоровые блюдца, да частые прихлебывания.

– Ладно, – выдохнул доктор, покончив с десертом, – Пойду-ка я спать.

– Иди, – ответила Софья, с улыбкою.

Николай Васильевич, пожелав всем спокойной ночи, вышел, и Салтыков остался наедине с Софьей Карловной. Они сидели молча, слушая, как тикают на стене часики… Михаил не выдержал пытки и первым нарушил молчание.

– Ты уж прости меня, Софья. Бога ради, прости. Все эти месяцы я думал о своем отвратительном поведении. Конечно, я не имел никакого морального права так поступать.

– Подглядывать за мною?

– Да.

– Ах, оставь это, Миша, – тихо говорила Софи, рассматривая свою пустую чашечку, – Я не сержусь.

– Веришь ты мне или нет, – я каюсь и обещаю, что такого больше не повторится.

– Верю, – все так же тихо говорила Софья, – Надеюсь, когда падал, ты не слишком ушибся?

Салтыков стыдливо потупил взор.

– А ну, посмотри мне в глаза, – неожиданно строго произнесла женщина, – Что ты их все время в сторону отводишь, будто и в самом деле стыдишься?

Салтыков поднял голову и посмотрел на Софью Карловну, но не прямо, а как бы сквозь нее.

– Ты что-то скрываешь от меня? – продолжала она допытывать.

– Разве что своих чувств, – еле слышно произнес Михаил.

– Сам не знаешь, что говоришь! – фыркнула Софья, легонько шлепнув его по лежащей на столе кисти, – Мы всегда были друзьями и ими останемся! А тебя во Владимире ждет милая девушка Лиза. Ужели забыл о ней? А вот я, представь себе, помню. Ты много про нее рассказывал.

– Когда это было, – протянул Михаил, – Сто лет назад.

– Неважно. Раз обещал, так женись. Уверена, что с ней ты будешь счастлив всю свою долгую жизнь.

– Но, – спохватился Михаил, – почему ты о ней спрашиваешь?

– Вижу в глазах твоих нездоровый блеск, и хочу вернуть тебя на путь истинный. Сам подумай: я для тебя слишком старая.

– Неправда.

– Знаю-знаю! – насмехалась Софи, – Я знаю, как поступить в данном случае.