Неуловимая бестия

– И все-таки, – продолжила Софья начатый дома разговор, – Ты все еще любишь Лизу, тоскуешь по ней? Два года как они всей семьей из Вятки уехали, поэтому вряд ли успели забыть о твоем обещании.

Михаил вздохнул. Ему совсем не хотелось вспоминать о Лизе Болтиной. Не на разговоры о ней хотел он потратить время наедине с Софьей Карловной.

– Да как тебе сказать… Любил. Обещал. Однако женитьба, такое хлопотное занятие. Даже не знаю… Столько проблем… Да и деньги, опять же, потребуются не маленькие. Не хочу я.

– Неужели?

– Да не люблю я ее, вот что!!! А без любви – зачем?

Услыхав такое, Софья Карловна рассмеялась.

– Что тут смешного? – спросил Салтыков.

– Ах, Миша! – восклицала Софья с издевкою, – Да что ты знаешь об этой любо-овии!

Софья Карловна наклонилась к Михаилу, и прошептала в самое ухо:

– Любовь, это бешенство! Понимаешь? Любовь, это когда весь мир в труху, а тебе все равно.

– Подожди, а дети?

– Детей может и вовсе не быть, коли без них хорошо, – отмахнулась Софья.

– Здесь я с тобою согласен, – подхватил Михаил, – Жена для мужа должна быть, в первую очередь, другом. Вот как ты, например, для Николая Василича. Помогаешь ему в делах, разделяешь взгляды, имеешь общие стремления.

– Но дружба, это не любовь! – отчетливо произнесла Софья Карловна, разделяя каждую буквочку.

– А что? – в свою очередь вопрошал Михаил.

– Не знаю, – тихо отвечала она, – Все что угодно, но только не это. Скорей всего быт и неприятные обязанности.

– Так ведь и я о том же! Ну не могу я без любви жениться.

Салтыков резко остановился, заставляя сделать то же самое Софью.

Странная парочка застыла на перекрестке. Салтыков крепко держал Софью за руку и не хотел отпускать. Они так близко стояли друг к другу, что Михаил чувствовал на своем лице ее легкое прерывистое дыхание со вкусом бисквитных пирожных, с которыми они только что пили чай.

Ежели я этого сейчас не сделаю, то никогда не прощу себе, – подумал Михаил, и порывистым движением поцеловал женщину.

Чадящий фонарь на столбе едва давал света. Полуночный дворник с медной бляхой на груди колотил через дорогу лед, методично вонзая в него свой чугунный лом. Запоздалый извозчик, вероятно пьяный и с пустыми санками, оголтело гнал вниз по широкой улице, рискуя съехать по застывшему снегу в обочину.

– Komm morgen fr?h.