Меч равновесия

– Пруха для нас настанет тогда, – мрачно произнёс Вышутин. – когда у отморозков … откручивать будем,

Насчёт «откручивания», опера со стажем знали, командир не шутил. Они и сами в разноцветии преступного мира более всего испытывали лютую ненависть к насильникам. Ведь у каждого есть мать, жёна, дети… Лишь при одной мысли о том, что насилие может случиться и над ними, у офицеров милиции непроизвольно сжимались кулаки.

– Ну что, товарищи опера, как поступим? Квартиру отдадим «семёрке» под наблюдение? Или не станем делиться славой и оформим душегубцев сами? – Задал вопрос Вышутин и, не дожидаясь ответа, сам ответил: – Вижу как наша молодёжь рвётся в бой! Не скрою – приятно.

Поняв, куда клонит командир, молодёжь потупила глаза, вроде бы они тут ни при чём. Сидеть в холодном подъезде в ожидании когда явятся хозяева, занятие не из приятных. Но что поделаешь, уже пошла команда:

– Занимаете позицию в доме напротив, пасёте квартиру по входу в подъезд, по окнам. Как в квартире кто- нибудь появится, выходите на связь.

Молодёжь нехотя покинула машину. Они примерно догадывались, где находятся эти «запасные позиции».

– Ну что, Павлуша, извиняюсь, товарищ капитан, вы готовы показать русским офицерам широту славянской души? – спросил Вышутин.

– Когда я получил старлея то вся уголовка неделю гуляла, – горделиво въехал в диалог Николай.

– Ещё бы, восемь лет вместо двух положенных в лейтенантах проходил, – хмыкнул Борис.

– Я как пионер. Если старшие товарищи прикажут, всегда готов, – пожал плечами капитан.

Ему не очень то и хотелось повторять вчерашний вечер, но, надеялся, так как всех ждёт работа, слишком злоупотреблять не станут. Поэтому сам предложил ждать сообщений от группы наблюдения у него дома.

– Предложение принимается. Игорёк, рули в лавку, – Вышутин положил руку на плечо Лядова. – Павел, а как дома у тебя обстановка?

– Дома у меня полный штиль.

– Такого мужика! – изумился Борька. – Ну, бабы, ну дуры! Смутные времена – временные явления. Россия прорвётся. А любовь… Она вечной должна быть!

– Значит, не было любви. Поэтому: наплюй, Павел, и забудь, – встрял в разговор водитель.

– Уже.

– Не понял?

– Я говорю: уже наплевал и забыл.