Княжна Мстиславская

 – Брата моего погубила, так и сама сгинь!

Егор от него сбоку стоял; даже не думая ни о чём, размахнулся и со всей силы ключами по опричной морде заехал. Видно, крепко пришлось, силой бог не оделил братьев Калашниковых – рухнул Бельский, только сабля звякнула. Прямо на факел упал, и загасил его.

Алёна Дмитриевна не дышит уже. Схватил Егор племянницу, ключи за пазуху сунул, увидел на полу кошель купчихи, к ключам его отправил, и побежал к заднему входу, к дверям на огород.

Откуда-то выскочил Максим, Алёны Дмитриевны младший брат.

– Где сестра? – крикнул он.

– За мной беги, – негромко прохрипел Егор. – Опричники всех убивают.

Максимке семь лет, совсем маленький, испугался.

– За мной, – снова тихонько сказал Егор. Максимка и побежал, он уже одетый был, видать, сестра успела ему сказать.

По всему дому опричники бегают, нашли Бельского, завыли.

Егор хотел через баню уйти, но там уже кто-то копошился. Смогли они через окно во двор вылезти. Коновод держит вороного с серебряной гривой, сам на дом глядит.

Вскоре вороной вынесся из разломанных ворот и рысью к лавкам купеческим понёсся. В седле Егор, в одной руке поводья, в другой Маринка, за спиной Максим, вцепился ему в шубу.

Пятнадцать лет прошло. Помотал головой Егор Сломайнога. Огляделся, выдохнул. Казаки, возы, атаман Кольцо впереди. Всё позади и слава богу. Но вспомнил он про Лютого и тяжко вздохнул – нет, ещё не кончились его мучения.

Вот и торговые ряды, каменные лабазы, возле распахнутых дверей прохаживаются приказчики. Смотрят, прищурясь, на богатый поезд.

Егор выглядывает свою лавку. Вот она. Дверь открыта. Кто там сейчас торгует? И снова вспомнил казак ту страшную ночь. Вороной аргамак вынес их к лавке, здесь на коня оскалился и заворчал сторожевой пёс Разгудай, но узнав Егора, успокоился. В лавке было ещё тепло, топленная утром печка не остыла.

Оставив здесь детей, Егор на коне метнулся по ночной Москве. Братнин друг, купец Сажин закусил губу, узнав, что опричники напали на дом Калашниковых. Но помочь не отказался.

Дал коня с санями, мешок хлеба, горшок с кашей, да горшок с топлёным молоком для Маринки. Денег ещё сунул в кошеле. А вороного велел отпустить, больно приметный конь.

В ту же ночь Егор с Максимкой и Маринкой умчались из Москвы на запад, в Литву.