Путешествие с большого бодуна

Один мужчина ковырялся в карете, двое разбирались с содержимым каких-то тюков и складывали их на крышу, а еще один, хорошо одетый, чернобородый, с небольшим шрамом на щеке, стоял чуть поодаль, обнимая девочку лет одиннадцати – двенадцати. Было похоже на встречу семейства после разлуки, или на трогательное прощание отца с ребенком перед путешествием, и я умиленно улыбнулся.

Прошагав до конца улицы, между, по большей части закрытыми лотками, добрался наконец до цели.

– Госпожа Ольга, доброго утра, чудесно сегодня выглядите, – поздоровался я, женщина была приятной, и всегда добра ко мне и семейству Родриго.

– Доброго, господин Кенион. А вы сегодня выглядите нездоровым, перебрали с напитками вчера? – добродушно – сочувствующе ответила торговка.

– Вы абсолютно правы, дорогая, это моя частая ошибка. Можете дать тех трав, что всегда берет Хуанита для своей стряпни?

– Конечно дорогой, – она развернулась, сняв с натянутых веревок четыре разных пучка. – Держи. Жаль что ты сегодня без Жака, я бы угостила его чем-нибудь вкусным.

С тебя один серебряник.

– О, вы его закормите, – я протянул деньги и попрощался. – Спасибо, госпожа Ольга, до следующей недели.

– До встречи, и постарайся пить поменьше, опухшее лицо тебе не идет.

– Обещаю, в следующий раз я буду выглядеть как восемнадцатилетний юноша.

Улыбнувшись на прощание, развернулся, засунув пучки трав в глубокий карман плаща и нащупывая посохом участки дороги по тверже, поплелся обратно. После небольшой прогулки и разговора чувствовал себя невероятно уставшим.

Гуси с шумом пронеслись в обратную сторону, расплескивая маленькие капельки грязи своими лапками. Дождь, еле моросивший, пустился сильнее. Мужчина все также обнимал девочку, её ничем неприкрытая голова стала совсем мокрой. Какой беспечный папаша, подумал я. На ребенке был белый сарафан, уже порядком испачканный внизу грязью. На ногах, какие-то совсем не уместные при такой погоде сандалии, ступни девочки то и дело утопали в грязи, и она переступала с ноги на ногу, пытаясь найти сухую поверхность.

Проходя мимо кареты, я кинул взгляд из под капюшона на согнувшегося в дверях мужчину. Не видно было, что он делает, но судя по движениям рук и плеч, что-то с усилием разрезал. Женщина на скамейке для кучера, не смотря на усилившийся дождь, сидела неподвижно, с таким же отрешенным выражением на лице. Все это вкупе выглядело нелепо.

Пошагав дальше, направился к лотку булочника. Подойдя, встал под навесиком, дававшим защиту от дождя.