Притворись моей, девочка!

И скажу ему «спасибо» за его легкомысленный, но очень геройский поступок на тех дурацких гонках.

***

Утро встречает меня хорошей погодой, а точнее – ярким солнцем, бьющим в окно. Будучи в пансионе, сейчас впору было бы надевать шапки и варежки, а здесь, за тысячу километров от школы, так тепло, что днём достаточно лишь футболки с длинным рукавом.

Привожу себя в порядок и решаю прогуляться к морю, прихватив с собой завтрак. В отеле шведский стол, и я, взяв контейнер, кладу туда пару варёных яиц и сандвич с курицей.

Выхожу из гостиницы через задний вход. Здесь самый близкий путь к берегу.

Сначала перехожу узкую набережную, а потом спускаюсь по лестнице. Очутившись на почти безлюдном пляже, шагаю к большим подвесным качелям. Такие здесь через каждые несколько метров.

Забравшись на качели с ногами, открываю свой контейнер. Откусив кусочек сандвича, смотрю на море. Оно немного волнуется, переливаясь всей палитрой голубых, лазурных, синих оттенков. Очень красиво…

Совершенно неожиданно за моей спиной кто-то прокашливается, и я оборачиваюсь.

Что ему нужно?

– Привет,– говорит он с улыбкой и обходит качели, чтобы встать перед моим лицом. – Как тебе вид?

– Вообще-то, сейчас я ничего не вижу, – реагирую весьма недружелюбно.

Возможно, Артём вчера был прав. Иногда я слишком привередлива.

– А я не про море, – ухмыляется парень. – Я про себя.

Невольно хохотнув, прикрываю рот рукой.

Светло-русые волосы, серо-голубые глаза… Рост примерно метр восемьдесят. Плечи широкие. Красивая белоснежная улыбка. Одежда на нём, похоже, довольно дорогая.

Очередной мажор, что ли? Нет уж, мне это не нужно.

– Знаешь… – я откусываю сандвич и продолжаю с набитым ртом: – Вид на море намного интереснее. Так что, будь добр – иди, куда шёл.

– Нет, ты, наверное, не разглядела, – он делает шаг ко мне.

Парень явно злится, что я его отвергла. В одно мгновение с его лица сползает улыбка, а в глазах появляется упрямство.

Ясно. Уходить не собирается. Ещё и садится рядом.

Я бросаю сандвич в контейнер и собираюсь встать. Но этот придурок больно стискивает моё запястье.

– Ай! Ты что творишь?! – с негодованием пытаюсь вырываться.

Страха не чувствую, лишь подкатывающую к горлу ярость.