Вдоль дорог, среди миров

Полное сердце – вот управа на всех химер. А поди-ка, заполни его. Тут надо животворный источник найти. Неиссякаемый. Счастливый. Это я ещё со школы помню – есть такой. Это в нас брат Деклан хорошо вколотил. С чувством. Я даже на него не в обиде – прав же… А что сейчас?! Это только слова «из-за любви к людям». Деклан нас хоть и поколачивал, да дело говорил. Рукой калечил, а словом исцелял. А сейчас совсем всё иначе. Вот будут дети, дай Бог, ни за что в школу не отдам! Сколько развелось умников разных! Светила науки. Аж глаза слепит! Пишут и говорят заумно, выспренно, как будто карамелью речь полили.

А я, помню, знал отца Пибри. Вот уж он как скажет, так скажет. Ему тогда уже под девяносто было, но голова у него, как у мальчишки, работала! Упокой, Господи, его душу, да прибудут с ним все ангелы и Дева Мария! И говорил он так, что кровь в венах холодела. Правду говорил. Кстати, его убили. Случайно вроде как. Приняли за воришку и застрелили. А он Поэтом был. Я его стихи сохранил – они под Нонк-на-Рей закопаны. Не время им сейчас. Не поймут их, потому что они простые-простые. Он Любовь по имени называл. А сейчас кто его помнит? Как начнут заумствовать, витийствовать, а слова-то мёртвые, смердят. Видел я в столице молодых ребят, посмотрел, что читают сейчас. Мне, когда меня в семьдесят восьмом в Крейгавоне в честь парада отметелили[14 - Имеется в виду Крейгавон – протестантский район Белфаста и ежегодный Оранжистский парад, на котором совершенно естественно мог быть побит Сирша, как яркий представитель традиционной ирландской культуры и религии. Прим. И. Коложвари.], так больно не было, как теперь, когда всё это вижу. Потому что – ложь это всё. В каждом слове – ложь. Ты знаешь, что это. Это когда темно, и руки скованы за спиной, и ты не знаешь, умрёшь ли стоя. Вот у меня есть любимый писатель, знаешь? Брин его звали. Брин Башмачник. Он всю жизнь башмаки чинил, но писать не умел. Зато какие истории рассказывал! Иной раз я даже потом забывал, куда шёл, вот что он делал! Мы однажды разговорились с ним, он тогда ещё только ногу потерял, мы вместе в Каван шли. Он сказал: «Все самые страшные баталии, самые великие победы и поражения происходят здесь – в человеческом сердце». «В этом маленьком клочке мышц?» – спрашиваю я. А он мне отвечает: «О, не говори так! В этом маленьком клочке дремлет огромная сила. Сила, способная преобразить мир. Но она ничтожна, почти мертва без Любви…» – «А если в сердце есть Любовь, оно…?», – спросил я, но… Он всего лишь улыбался.