Эйвели. Часть третья

Долгий и опасный путь был проделан ею, но вот пришла она в замок, укреплённый добротно и выдержавший прежде не одну осаду, и без труда вошла в него и спрашивала одного из слуг, где ей найти Дафиана. Долго слуга рассматривал эу, и был его взгляд неуютным и колким, подобно льду, обжигающему пальцы. От самых волос до рта, через глаз был у слуги того страшный шрам, и голос его был жёстким, подобно скрежету стали. Взглядом своим вселил он в эу немалую робость, и с трепетом размышляла она о виде самого Дафиана, раз уж собрал он таких слуг.

И вот, посмеявшись, велел слуга эу пройти в башню и там ожидать Дафиана. Как было велено ей, сделала эу. И пока поднималась, смотрела вокруг и видела многих людей, одетых в дорогую и хорошую одежду, столы, накрытые, как для славного пира, но от них вкушали и слуги, и гости, и не было среди них пировавших, но полдничавшие. Также видела она из узких окон благодатные пашни и обширные рощи, где трудились люди и собирали урожай. Иные же из них тащили рыбу, и гружёные повозки то тут, то там катились по мощёным дорогам, и на площади кричали торговцы, верные тщете перекричать друг друга. Всё это видела эу и не видела недостатка и нищеты, но крепкое королевство, находящееся под надёжной защитой, изобилующее и не лишённое процветания. Так поднялась она на башню в приятные и изысканные покои, полные книг и карт, но без особого блеска. Ни золота, ни камней не было тут, ибо обустроены были покои те в военном стиле, как шатёр воина, хоть и выделаны были под стать королю из дорогого дерева и камня. Долго ждала эу господина Дафиана, и многажды успела помолиться и изучить карты и книги. Всё это внушило ей, что она, должно быть, ожидает в покоях достойного человека, возможно, и самого короля, ибо, вне всяких сомнений, живущий здесь был блистательно образован, не хуже эу, и имел весьма пытливый и острый ум и сердце, не лишённое милости и заботы о ближнем. Здесь же были и расходные книги с записью нужд простых крестьян, и записи о нуждах замковой прислуги, а также обширные отчёты о ведении хозяйства и довольстве воинов. Везде в бумагах были пометки, решительно и твёрдо свидетельствующие о том, что тот, кто оставил их – радел о народе и всячески старался приумножить его блага и облегчить быт. Однако, как бы то ни было, и это следовало из карт и оружия у постели – хозяин этих покоев был человеком военным, и война была его жизнью, отнимая время от книг и сочинительства изысканных стихов и песен.