Эйвели. Часть третья

И сердце его исполнилось великого волнения за возлюбленную, ибо она не ведала причины его внезапного недуга, и прикоснулся Ислисин руки Рэйе, что лежала на плече его, и с великим почтением и трепетом предал себя ей в ифхёлье. Велика была нежность эу и забота о встревоженной супруге своей, и вот по неодолимой нежности той и трепетной доброй заботе – был у Рэйе ребёнок, которого обрела она в мимолётном ифхёлье. И так успокоилось сердце Рэйе и возликовало сердце Ислисина, и вскоре вместе опустились они на молитву, дабы восславить пушинку, что по светлейшей Воле Господа так послужила им.

С великой радостью и честью пришли к юной Нимвэ лучшие из наставников и светлейшие из эулиен Светлого Дома. Сами дети Финиара наставляли её, и Финиар много беседовал с ней. Первыми же и вернейшими наставниками маленькой Нимвэ стали счастливые родители её – Ислисин и Рэйе. Они же дождались, пока Нимвэ получит именной клинок свой и тон от Фьихлие, и, поручив дочь свою заботе рода Эйвели, оставили Светлый Дом и вернулись на корабль свой, и отплыли вскоре, ибо многие заботы о народе своём ожидали их, и сам человек, и вечные нужды его.

Никто из наставников не знал печали с Нимвэ, ибо нрав её был мягок и скромен, а сердце исполнено нежности, но и великой отваги. Радовались эулиен за юную госпожу Керникевиль, ибо щедр был Бог к молодому роду, дав им Нимвэ. К юности же своей сделалась Нимвэ одной из прекраснейших эулиен Светлого Дома, и ото всех пределов народа надеющихся стали приходить юноши искать её взора, и прежде всего шли к Всеспрашиваемому за благословением, а потому – никто из них не тревожил Нимвэ, ибо провидел Финиар о судьбе госпожи Керникевиль и радел о её Свете.

И была ночь под властью серебряной госпожи Луны, и вышла Нимвэ в сад, ибо ей не спалось, и прошла она через все пределы его и вышла на порог рощи Эммеран. Там увидела она Тэ?рне [Tеrne], исполняющего свой танец-молитву. Был Тэрне из предела Ирдильле и был учителем танцев и песен, одним из первых эулиен, рождённых в подзаконном мире, ибо Свет его пришёл ещё в Эйдене.

Он наставлял самого Ильалданве, вместе с госпожой Эликлем, а в ту самую ночь – и ему не спалось, и спустился эу из покоев своих, дабы восславить Господа своим танцем. Как зачарованная, смотрела Нимвэ на танец Тэрне, покрытого мерцанием древних звёзд и лунным серебром. Едва ли ноги вдохновенного танцора касались земли, и истинно казалось Нимвэ, что он прикасался руками небес, исполняя имя своё (1).