Тайник. Сборник

Утром нас разбудил оглушительный поросячий визг. Это мама гоняла по двору четвёрку прытких розовых свиней, безумно вопящих, как будто их резали на части. Втроём мы только через двадцать минут согнали их в небольшой загон, построенный за калиткой. Измученные, мы опустились на землю.

– Это только начало, – улыбнулась мама, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Теперь кто-то должен накормить кур, – и она кивнула за дом, на картофельные грядки.

– Ави! – сказал я в тот миг, когда мой брат произносил моё имя.

– Отлично! – заключила мама. – Оба!

К вечеру того дня, так ещё ни разу за день и не присевшие, мы всё-таки нашли в себе силы доползти до заветного холма.

– Мир полон неожиданностей! Вас вышвырнули из колледжа за антианглийскую пропаганду?! – встретил нас голос мистера Фокса, а следом и он сам, появляясь из норы.

– Всё куда прозаичнее… Нас просто отпустили пораньше, – произнёс я и повис на Лисе, как верёвка.

– Том, мне не нравится твой бледный вид.

– Он весь день гонял свиней и пытался накормить кур, а потом и, Господи помилуй, помыть их, – и Ави присоединился ко мне.

– Хм-м. Занятно. Занятно… – протянул Лис, обнюхивая мою голову. – Пахнет отвратительно.

Мне показалось, что в его голосе звучали слёзы.

Мы проговорили до темноты. Лис, как всегда, внимательно выслушал нас.

– Э! Так дело не пойдёт, – заключил он, выслушав наш рассказ. – Позором осыпать свои головы я вам не позволю!

– У них тоже язык не на любезности наточен, – грустно сказал Ави.

– Правильно.

Правильно, голубчик мой! Вот и запомните вы оба, если хотите избежать позора: никогда не пытайтесь переострить девушек!

– Всё так безнадёжно? – отозвался я, приподнимая голову.

– Нет. Просто это – самоубийство.

– М-м… Жаль, что ты не предупредил нас об этом раньше. Ави, покайся, ты хотел покончить с собой! – и я снова уронил голову на крепкое лисье плечо.

Домой мы пришли, когда луна уже успела спрятаться за облака. Мне снился закат над полем и пустынная дорога, убегающая за горизонт, лес с одной стороны, с другой поле и чья-то тень, маячившая впереди.

Неясная, как силуэт в разряженном воздухе полуденного зноя. И от неё, от этой тени, веяло холодом, и небо, как мне казалось, замерло над ней, тёмное, безжизненное и низкое. И сколько ни спал я, всё снилось мне, что она приближается. Ближе и ближе. Сильнее и сильнее холод. Проснулся я до рассвета в ледяном поту.

Рядом, на соседней кровати, в голос молился встревоженный Ави.