Тайник. Сборник

Но тогда, когда мы уже закончили и мама с радостью была готова отпустить нас, нагрянули гости из соседней деревни, привезли сыра и ягод, и нам пришлось остаться. Мы с Ави сидели по правую руку от мамы, и она долго и живо рассказывала соседям о нас. Так, будто бы и ни на день не расставалась с нами. А они только смотрели на неё, пряча удивление, и хвалили её травяной чай. Мы много смеялись. Потому что мама говорила весело и легко. И речь её казалась такой чистой и живой, как ручеёк в поле, где то тут, то там проскальзывали искорки отражённого солнца.

Слушать мамину речь, могу поклясться, мы были готовы бесконечно. Никогда ещё не находили мы с братом такого блаженства в слушании другого человека. И, хотя мама зачастую говорила о тех вещах, что тогда ещё были малопонятны нам, мы смирно сидели, раскрыв рты, пока Ави, в конце концов, не дал мне коленкой под столом и не сказал: «Пусть меня расстреляют, если хоть одна ирландская принцесса или королева могла говорить так!»

К вечеру ходившие над полем облака разразились невиданной грозой, и дождь хлынул с неба с такой силой, словно армия лучников обрушивала на противника смертельный шквал стрел.

Земля мгновенно превратилась в грязь, а небо, раздираемое молниями, застонало и засветилось. Мы долго не отходили с Ави от окна.

Гроза продолжалась всю ночь.

04. воскресенье

Утром мы проснулись совершенно измученными. Гроза, кончившаяся к рассвету, не давала нам с братом заснуть. Нет, конечно, мы не боялись её, но, казалось, само небо дрожало от царившего грохота, и дождь, свирепый и холодный, не прекращался ни на минуту.

– Значит, где-то случилась беда или кто-то нарушил очень давний запрет, – тихо ответила мама, когда я протянул к ней руки, чтобы обнять её после бессонной ночи.

– А разве это не потому, что тёплые воздушные потоки, поднимаясь, сталкиваются с более холодными и… – начал я.

– Томас, здесь, на этой земле, нет ни холодных, ни тёплых потоков. Здесь есть только то, во что ты веришь, и только те, кого ты любишь.

И мама поцеловала меня в щёку и прижалась ко мне. От неё пахло молоком и травой, и от неё шло такое невероятное тепло и нежность, что голова моя поплыла кругом, и я едва не провалился в сон от этой блаженной неги, но её руки вдруг бережно отпустили меня, и с той же приветливой и мирной улыбкой мама шагнула к Ави, чтобы и его руки раскрылись ей навстречу, подобно цветам поутру, открывающимся навстречу доброму солнцу.