Когда рассеется туман

 – А Робби тоже собирается?

Робби кивнул.

– Можно было сразу догадаться, – фыркнула Ханна.

Дэвид не обратил на нее внимания.

– Кто-то же должен присмотреть за этим парнем, – улыбнулся он, глядя на Робби. – И вообще, не ему одному все интересное.

Я прочла в его взгляде что-то такое… Восхищение? Обожание?

Ханна заметила то же самое. Сжала губы. Теперь она знала, кто виноват в предательстве брата.

– Робби идет на войну, чтобы слинять от своего старика, – сказал Дэвид.

– А почему? – возбужденно спросила Эммелин.

 – Что он наделал?

– Это долгая и грустная история, – пожал плечами Робби.

– Ну хоть намекните! – просила Эммелин. – Пожалуйста! – Она широко раскрыла глаза. – Знаю! Он грозится лишить вас наследства!

Робби сухо, безрадостно рассмеялся:

– Да нет. – Он покатал в пальцах стеклянную сосульку. – Как раз наоборот.

– Он грозится оставить вам наследство? – нахмурилась Эммелин.

– Он хочет, чтобы мы изображали счастливое семейство.

– А вы не желаете быть счастливым? – холодно поинтересовалась Ханна.

– Я не желаю быть семейством, – ответил Робби. – Мне и одному неплохо.

Эммелин еще шире раскрыла глаза:

– А я бы ни за что не согласилась жить одна – без Ханны, без Дэвида. И без па, конечно.

– Тебе этого не понять, – сказал Робби. – Твои родные не делали тебе зла.

– А ваши? – спросила Ханна.

Наступила тишина. Все, включая меня, уставились на Робби.

Я затаила дыхание. Я ведь уже слышала историю нашего гостя.

В ночь его неожиданного приезда в Ривертон, пока мистер Гамильтон и миссис Таунсенд хлопотали насчет ужина и спальни, Нэнси наклонилась к моему уху и поделилась всем, что знала сама.

Робби – сын недавно титулованного лорда Гастинга Хантера, который прославился изобретением нового вида стекла – его можно было обжигать в печи. Лорд купил большое имение под Кембриджем, выделил одну из комнат для своих экспериментов и зажил жизнью сельского помещика, вместе с женой. А этот мальчик, по словам Нэнси, появился на свет в результате интрижки Хантера с горничной.

Молодой испанкой, ни слова не знавшей по-английски. Девушка быстро надоела лорду, но он согласился содержать ее и ребенка и даже оплатить обучение мальчика в обмен на молчание. Молчание ее и довело: говорят, она наложила на себя руки.

Как не стыдно, повторяла, покачивая головой, Нэнси, так обращаться с горничной, оставлять ребенка без отца? Неудивительно, что им все сочувствуют.