Каждый дар – это проклятие

Мы спускаемся по лестнице и оказываемся у двери класса 2А. Рыдания доносятся изнутри, просачиваясь сквозь закрытую дверь, латунная ручка которой заметно дрожит от напряжения. Слышно даже, как шурупы дребезжат в своих гнездах, мучительно вибрируя.

Мы с Аароном обмениваемся взглядами, и я ощущаю странное покалывание, словно напоминание о нашей сенситивности. Ощущение, будто мы испытываем одно и то же. Это не плач настоящего времени. Это некое эхо старых рыданий, которым, пожалуй, уже много лет, – воспоминание, запертое в стенах древнего здания.

– Ты когда-нибудь имел дело с призраками? – тихо спрашиваю я.

– Призраками? – шепотом переспрашивает он. – С демонами да, но с призраками… А ты?

– В этом здании погибла сестра Ассумпта. Она была мощным сенситивом. Может, она вернулась.

– Я с ней никогда не встречался. Как ты думаешь, она… дружелюбный призрак?

Я немного размышляю, прежде чем ответить.

– Наверное. Она была как бы не от мира сего, если ты понимаешь. Добрая, но немного отстраненная.

– Зато теперь она от мира того, – говорит Аарон, не сводя глаз с дрожащей ручки двери.

– Ну ладно, заходим, – говорю я и решительно хватаюсь за ручку, готовая одним махом распахнуть дверь и узреть запертый в этом здании дух сестры Ассумпты.

Когда ожидаешь увидеть призрака, то все, что не призрак, кажется тебе слишком банальным и не впечатляющим. Наверное, поэтому мы с Аароном не реагируем на то место, в которое попали вместо класса 2A. Мы осматриваемся по сторонам. Наши шаги гулким эхом отражаются от стен, будто в музее.

Вместо небольшого квадратного помещения, каким был класс 2А, мы попали в длинный извилистый коридор. Вдоль стен висят картины, окон нет. Наверное, потому что естественный свет вредит краскам. Или, может, кто-то не хотел, чтобы эти картины рассматривали. Я перевожу взгляд с одной на другую: все это портреты, люди на них с аккуратными прическами или в париках, с непривычным выражением лица, как будто из прошлого.

– Где мы? – спрашивает наконец Аарон.

– Думаю, мы в школе Святой Бернадетты. Но, пожалуй, очень давно.

– Речь шла о призраках. Я не подписывался на путешествие во времени, – говорит он, обращаясь к стенам.

Я останавливаюсь перед одним из портретов. Девушка с черными волосами, в розовом платье и с зонтиком в тон платью. Аарон разглядывает картину напротив. Это мужчина с мушкетом и собакой у ног.