Камень Грёз

Но если они взбунтуются, король, скорее всего, потерпит поражение, ибо с Эвальдом уйдет Дру, и южные горы вступят в союз с Ан Бегом и Кер Давом, пусть лишь на деле и никогда в душе. Наверное, и король почувствовал забрезжившую тень угрозы, ибо он дважды назвал его братом и говорил с учтивостью, обращаясь к нему. Лаоклан был хладнокровен, но и умен, несмотря на свою одержимость, с которой он усеял это поле мертвыми. И он знал, что нужно делать.

– Пойдем, – тихо сказал Эвальд Барку, и они пошли через поле, в котором, как камышины, раскачивались сломанные копья, торчащие из груди убитых, валялись клочья стягов Боглаха и Брадхита и раздавались предсмертные стоны.

Королевскую палатку раскинули среди развалин Дун-на-Хейвина, во дворе, рядом со старым дубом, чудом пережившим пожар. Колья вбили меж растрескавшихся камней, которыми был вымощен двор, на границе участка, где когда-то зеленел сад. Здесь прежде жили голуби. Теперь же люди вспугнули лишь темнокрылых ворон. В эти владения и удалился король, собрав к себе всех военачальников.

Пока все собирались, Эвальд мрачно оглядывался, стараясь придумать что-нибудь, ибо он с большей радостью был бы сейчас последним копьеносцем у Дру в отряде, чем советником короля. С ним был лишь Барк и больше никого, ибо у него здесь не было родичей, кроме самого короля; короля, не желавшего помнить все мрачные перипетии истории и то, что предшествовало этой войне. Здесь были Киран из Донна с сыновьями Донкадом и Кираном Каланом – странная, коварная семья.

Так против воли Эвальд вошел с ними в палатку, выжидая, пока слуги помогут Лаоклану снять доспехи и принесут им вина. Вино было кровавого цвета. Эвальд взял чашу, и вкус вина был также кроваво-соленым, с медным привкусом в дымном воздухе среди запаха пота, что пропитал их всех.

– Дру поскакал за ними, – сообщил король тем, кто пришел позже.

– Я снова повторю, – начал Эвальд, но Лаоклан наградил его своим холодным, бесцветным взглядом.

– Ты уже много сказал. Ты испытываешь наше терпение.

– Я служу своему королю из владений, принадлежавших ему со времен моего отца.

– Со времен Кервалена, – тихо добавил король, словно это нуждалось в пояснениях, и краска залила лицо Эвальда.