Шкет в кепке

Не заставляйте меня вас обыскивать, здесь это будет неприлично.

Эдик стушевался и с последней надеждой протянул ей свой «Огонек».

Она развернула журнал и с радостью птички колибри пропела:

– Надо же,  шестой номер, а его все ищут. Девушки, вот же он…

«…Почему авиационным пассажирам не  выдают парашюты?»,  – тоскливо думал советник посольства Тутурнирский, глядя через иллюминатор на синее летнее небо…

Кот, который мало ел

С этим проходимцем мне пришлось встретиться ранним воскресным утром на птичьем рынке.

Утро было зимнее и прекрасное, душа моя пела и танцевала, так и хотелось сделать что-нибудь приятное ближнему. Ближний оказался тут же, в ряду, где продавали кошек. Он стоял с видом взошедшего на плаху, и было непонятно, к кому относилась надпись:

«Кот – 10 рублей. Мало ест, ловит мышей и прочее».

Только приглядевшись, я увидел лежащего сбоку с надменным видом кота. Он     презрительно щурился и явно считал, что продают не его. Столь малая цена, по-видимому, была ему неизвестна, иначе хозяину досталось бы на орехи.

– Купи кота, купи кота, – бубнил хозяин, и, когда я проходил рядом, поймал меня за рукав. – Купи кота.

– Зачем он мне, милейший? – наслаждаясь утром, спросил я и затем подумал: вот стоит ближний, дай-ка, я ему сделаю приятное и сказал: «Так и быть, куплю».

И полез в карман за десяткой, но «милейший» передал мне поводок и, не дожидаясь гонорара за кота, подозрительно быстро исчез.

Мы остались одни.

Я дернул за поводок, пытаясь сразу установить дистанцию в наших отношениях. Кот, словно ждал этого сигнала, в один момент оказался у меня на плече. Попытка стащить его оттуда закончилась для меня потерей пучка и без того не пышных волос.

Пришлось так и идти домой. Прекрасное утро перешло в непредсказуемый день.

Сначала он обследовал нашу квартиру и, убедившись в наличии холодильника, а в нем кое-чего из съестного, довольно замурлыкал. Затем, между прочим, слопал мой поздний завтрак, оставленный женой, и расположился на диване с явным намерением вздремнуть.

Это была уже наглость, поскольку на отдых на диване претендовал я сам.

– Брысь! – произнесенное решительно и сердито, никакого впечатления на него не произвело. Он приоткрыл уже закрывавшиеся глаза и многозначительно посмотрел на меня. Угрожать дальше я не решился.

– Мужчина ты или не мужчина, – терзала меня растоптанная гордость.