Его мир

Собственная беспомощность злила Вайлет больше всего. Чарльз даже не собирался считаться с её мнением. Она пыталась оттолкнуть его, на что он лишь усилил напор, явно давая понять, что требовал ответа и привык получать, что хотел. Как же хотелось просто вырваться, ударить его по лицу, а потом развернуться и уйти прочь, больше никогда не видя этого надменного подонка! И уж тем более, не чувствовать всё сильнее окутывающей близости Чарльза, жара по телу, будоражащих мурашек и предательского желания поддаться ему.

Он целовал по-разному. В его поцелуе была и нежность, и настойчивость, и опаляющая страсть, и даже вдруг по-своему притягательная развязность. Вайлет и не поняла, в какой момент её злость сменило любопытство. Ощущения будоражили. Губы Чарльза погружали в какой-то новый мир, а его руки тем временем скользили, изучали, сминали, разнося мурашки куда-то по крови Вайлет.

И каким-то странным подсознательным образом она понимала, что, несмотря на видимость того, что Чарльз просто требовательно брал всё, что хотел – сейчас он сдерживался.

Странно, но именно это осознание вдруг помогло ей отпустить себя. Вайлет не сопротивлялась. Она позволила Чарльзу показать ей этот незнакомый мир ощущений. Если он позволит себе больше – Вайлет оттолкнёт. Но Чарльз не станет. Почему-то она точно знала это, хоть он и ничем не заслужил доверия.

Поддавшись желанию, Вайлет подняла руку, чтобы коснуться лица Чарльза. Странно, но до боли хотелось именно этого.

Поцелуи незнакомца слишком опаляли, отрывали от реальности, завораживали и этим немного пугали. А потому Вайлет, как ребёнку, увидевшему что-то очень привлекательно-незнакомое, хотелось это что-то потрогать, убедиться, что живое, настоящее.

Но когда до касания осталось совсем немного, Вайлет отчего-то вздрогнула и резко оторвалась от губ Чарльза. Непонятно, что это было. Какой-то с трудом осознанный внутренний стоп-сигнал.

Опасность. Снова это чувство.

Перед взглядом всё мутнело, а стыд за проявление явной слабости окатил с головой. Причём, как ни странно, Вайлет даже не знала, за что было больше неловко – за то, что позволила Чарльзу целовать себя, или что вот так глупо испугалась и отстранилась.

Он больше не предпринимал попыток возобновить поцелуй, но его руки продолжали обнимать её. И осознав это, Вайлет вдруг остро почувствовала эти прикосновения, так, словно они были клеймом на её коже.