Четыре кубика льда

И ты успеешь попросить прощения у других…

– У каких других? – с отчаянием спросил Марк.

– Ты должен задать этот вопрос не мне, а своему сердцу. Кого ещё ты предал? Перед кем ещё виноват? Какой твой самый страшный грех?

– Что?!

– Ты же не хочешь в ад, правда? – Лили склонила голову набок. – Тогда думай. Кто должен тебя простить?

Марк почти заскулил и закрыл лицо руками. Против воли он начинал верить в слова сумасшедшей девчонки.

Ад.

Грехи.

Покаяние.

– Мать, – с трудом сказал он. – Отец.

Лили с облегчением выдохнула:

– Ты молодец, – прошептала она. – А сейчас спи.

Марк безвольно откинулся на подушку, и в ту же секунду тишину прорезала громкая мелодия будильника.

Тяжело дыша, Марк вскочил на ноги. Огляделся – Лили рядом не было. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках, перед глазами плыли разноцветные круги.

– Сон, – сказал он себе, содрогаясь от того, как жалко и неуверенно звучал его голос. – Просто сон!

А если нет? – пронеслось в голове.

И новый приступ паники сдавил его легкие, мешая сделать вдох.

* * *

Я увольняюсь.

Два простых слова, но Марк никак не мог их произнести. Губы не слушались, желудок скрутился в тугой узел, руки тряслись. И сосредоточиться на дороге никак не получалось.

– Ты что творишь? – прикрикнул Стоянов после того, как Марк в очередной раз слишком резко выжал тормоз. – Забыл, кого везёшь?

– Извините, – тихо сказал Марк.

– Что ты там бормочешь? – с ясно слышимым презрением спросил Стоянов.

– Я сказал, извините, Борис Михайлович, – с трудом разжав зубы, ответил Марк. – Буду внимательней.

– То-то же! – Стоянов откинулся на спинку сиденья и достал из кармана телефон.

Марк выдохнул.

До офиса оставалось не больше пары минут езды, и, если уж начинать разговор об увольнении, нужно было это делать прямо сейчас.

– Отвлечь хотел, Борис Михайлович, – сказал Марк.

– Чего тебе? Только зарплату не проси поднять, и так выше рынка плачу.

– Нет, наоборот…

– Наоборот? Понизить, что ли? – Стоянов расхохотался.

– Уволиться хочу. По собственному, – договорил Марк.

Стоянов оборвал свой смех.

– Уволить тебя? Это можно, – спокойно сказал он. – Сам знаешь, за забором очередь на твоё место.

– Очередь. Ну да, – Марк фыркнул. – Восемьдесят часов в неделю. Давайте, найдите другого дурака, кто будет так пахать.

– Ты ещё и чем-то недоволен? – с недоумением спросил Стоянов.