Владетель Ниффльхейма

Не остаться ему прежним. Смешается яд с кровью, выжжет душу, вымучит… но это – если душа имеется. А коль нету ее, то заполнит пустоту безумной яростью, выкует цепь да привяжет к цепям иным, обрекши во веки веков скакать по небу.

– Не бойся, Варг. Мы страшны лишь живым и мертвым. А ты не жив. Ты и не мертв, – Рейса-Рова переложила чашу в левую руку. – Тебя собственный страх надвое рассек.

– Зато теперь у меня не осталось страхов.

– Это ты так думаешь, – она вдруг улыбнулась ласково и, протянув руку, коснулась ветки.

Позеленели листья, выстрелили белые корни, впиваясь в землю. И вот уже не ветка – молодой ясень качается на ветру.

– И пиво свое, Безымянный, или выпей, или вылей… а лучше вернись в Ниффльхейм. Сестрица примет тебя. Не вернешься? Что ж, тогда не взыщи, если кто из младшей стаи по следу твоему пойдет.

– И ты не взыщи, тетушка Рова, если кто из младшей стаи следом моим подавится.

Ветер взвыл, и Дикая охота исчезла. Только ясень остался, тонкий, с зеленой дикой кроной.

Варг хотел было вывернуть треклятое дерево, да передумал: чего попусту силы тратить.

Скоро зима. Само умрет.

– …все больше беспокойства у жителей Северо-Западного округа столицы вызывает история с останками, обнаруженными…

Впаянная в пористый песчаник панель держала картинку, лишь изредка искры пробегали по лицу дикторши, делая черты гротескными, уродливыми.

– …тридцать два тела были извлечены…

– Хозяин, все готово, – сказал Брунмиги от порога.

– …в настоящее время ведутся работы с целью установить личность…

По велению Варга панель увеличила лицо и выплеснула его на окружающий камень.

Этому человеку шла гранитная серость и плотность. Черты тяжелые, особенно челюсти. Нижняя выдается, и губы человека заламываются в характерный бульдожий прикус.

Он не говорит, оставляя слова другим, но смотрит в камеру. Вызов?

– …подростки в возрасте десяти-четырнадцати лет…

– Цепкий, – оценил челюсти Брунмиги. – Но можно его… ну того.

– Нет. Пусть себе бежит.

Не догонит. Пусть и ослаб Варг, но и в слабости он сильнее человека, хоть и меченного Дикой охотой. Нет уж, не стать Гончаку на след, не выйти к забору, не спуститься в подвал, на самое дно его, не видеть сердце йотуна, на слышать, как трещат стены и проседает свод на каждом ударе. Но держат, держат кости. Белые ребра – арками. Грудина – потолком. Бедренные кости – колонны. Суставы-капители плотно облеплены плесенью, светятся, разгоняя тьму.