По ту сторону жизни

– Но…

– Вы что, никогда на фуршетах не бывали? – с подноса я сняла бокал шампанского, который и сунула инквизитору. – Есть здесь можно, только если у вас запор…

Он хмыкнул. И шампанское пригубил… и проводил уплывшую тарталетку печальным взглядом. Бедолага… а ведь к завтраку не вышел. Он вообще ел как-то крайне мало, а любезный Гюнтер пожаловался, что и от виски наш гость отказывается. Солодового. Пятнадцатилетней выдержки. Сволочь этакая…

– Хотите, – настроение у меня было вполне благостным, – я вас в приличное место свожу?

– Нет.

– Почему?

– Да как-то не привык, чтобы меня девушки по ресторанам водили…

Я фыркнула. Забавный… но это даже мило… определенно, мило…

– Дорогая, не представишь нас? – Глава жандармерии с ходу производил самое благоприятное впечатление. Герр Герман был высок, статен и благообразно сед. Военная его выправка весьма гармонировала со строгим зеленым мундиром, который он, из скромности врожденной, не иначе, украшал лишь одною медалькой.

Серебряной звездой Акхара.

– Это Диттер. – Я подхватила инквизитора под ручку. Все-таки в местном обществе свое надо при себе держать. Это они внешне все такие распрекрасные, а глазом моргнуть не успеешь, как сопрут, присвоят и скажут, что так оно и было. – Дознаватель. Старший. А это герр Герман. Глава жандармерии, дядюшкин закадычный друг и большой шельмец.

Герман захохотал. Смеялся он громко, с большим энтузиазмом, показывая, сколь ему весело. Вот только взгляд оставался ледяным. Меня он не любил. Мягко говоря.

– Она всегда была такой оригиналкой… – Он пожал Диттеру руку и тот рукопожатие выдержал. А хватку Германа не всякий вынести способен был.

Диттер даже не поморщился.

– К нам тут из вашего ведомства редко заглядывают, – доверительно произнес он и, прицокнув языком, добавил: – Что, черная чахотка? Это правильно, что к нам приехал… У нас тут климат подходящий.

– Спасибо.

А вот теперь Диттер злился. Я же задумалась. Чахотка – это плохо. А черная – очень и очень плохо. Если с обыкновенной целитель – не всякий, само собою, но благословенный, – справится, то против черной средства нет. Болезнь, усиленная проклятьем, медленно пожирает человека изнутри.