По ту сторону жизни

Мэр отчетливо вздрогнул, но он был политиком в седьмом колене – род их давненько уже присосался к благодатным жилам городской казны – и поэтому быстро взял себя в руки.

– Что ты, дорогая… как можно… я только о тебе и думал… но дела… ты лучше, чем кто бы то ни было понимаешь, как промедление сказывается на бизнесе… а ждать твоего… гм… возвращения… мы никак не могли… как и включить в состав учредителей…

Все-таки он попытался меня обмануть.

Конечно, где-то я его понимала. Переписывать устав недавно созданного сообщества – еще та морока, однако это не значит, что я позволю сделать из себя жертву обстоятельств.

Я сама подхватила мэра под локоток и, наклонившись к самому уху, прошептала:

– Двести тысяч…

– Что?

– Двести тысяч… вернете в течение недели. Вы же тоже деловой человек, – я сбила пылинку с лацкана. – И понимаете, как сложно слабой девочке в таком запутанном мужском мире… всяк норовит обидеть, обмануть… и бабушка мне запретила верить кому-то на слово. А нет бумаг, нет и денег…

– Денег нет…

– Вот и я о том, – согласилась я, сжимая руку.

– Они в дело вложены…

– В чужое, заметьте… в совершенно чужую мне компанию… но у меня хотя бы расписки остались.

Он пыхтел. И сопел. И губа отвисла, а на высоком челе, в котором наши борзописцы усматривали признак благородства – писаки в городе уживались лишь с правильным, согласованным при городской управе зрением, – отразилась судорожная работа мысли. Само собой, расписки у меня имелись, я не настолько наивна, чтобы вкладывать деньги в сомнительного свойства проект, не оставив себе возможности получить их обратно.

И в свое время мэр три недели маялся, не зная, как поступить: попытаться найти другого инвестора, что не так-то просто, или же согласиться с моими весьма скромными требованиями. И предъявить мне было что…

– Хорошо, – прошипел он, выдергивая руку. – Я исправлю бумаги… нужна будет подпись…

– Всегда рада.

Я не удержалась и поцеловала мэра в лысоватую макушку.

– Вы просто прелесть…

Он налился опасной краснотой.

Совсем себя не бережет, на государственной-то работе… ему бы отдохнуть, тем более что есть где – на долю мэра приходилось около трети местных курортов… традиционно.

– А вы опасный человек, – заметил Диттер.

Как подошел, я не услышала, и мне это, пожалуй, не слишком понравилось. Как и тарталетка в его руке.

– Выбросьте эту пакость немедленно, – велела я и тарталетку забрала, пристроив на поднос проходившего мимо официанта.