Однажды в Лопушках

Нет, более того, она была прекрасна той хрупкой совершенной красотой, которой хочется любоваться, но исключительно издали.

– Знаете, никогда бы не думала, что небо может быть таким… таким… – ее лицо вдруг оказалось близко, и Николаев на всякий случай отстранился.

Оно, конечно, может статься, Ольга Ивановна и вправду желает лишь поделиться впечатлениями, но что-то подсказывало, что все не так просто.

– Звездным, – выдохнула Верещагина.

– Это потому как облаков нет, – сказал Важен, тоже присаживаясь по другую сторону от Ольги Ивановны, которую он весьма фамильярно обнял.

Она попыталась выбраться из-под тяжелой руки Важена, но тот, кажется, этих попыток не заметил.

– Там всегда что-то горит, мелькает… людишки суетятся. А здесь – почти как дома, – Важен прищурился, и на огромном лице его застыло несвойственное подобному человеку мечтательное выражение. – Там горы… в горах знаешь, какие звезды?

– Какие? – поинтересовался Николай с некоторым облегчением.

Все же ситуация складывалась… неоднозначная.

С самого начала.

Что разговоры декана о бесперспективности работы с материей распада и попытки перевести Николаева на другую тему, причем абсолютно бессмысленную. Потом постоянная канитель то с оборудованием, то с лабораторией, которая вроде бы как Николаева, но пользоваться ею без разрешения невозможно. То с разрешением этим.

И самое поганое, что Николай точно знал, кого благодарить за этакое участие в своей судьбе.

Дед.

Не было печали.

– Огроменные! – сказал Важен и руки развел. – Вот такущие! И главное, что светят… вот не поверите, в горах наших ночью светло, что днем…

Где-то далеко раздался протяжный волчий вой. Сперва один голос, затем к нему присоединились и другие. Ольга Ивановна вздрогнула и поежилась.

– Не боись, – Важен глянул на неё снисходительно. – Молодняк, небось, на полную луну вывели… туточки недалече поселение. Отец мне велел сходить, засвидетельствовать, так сказать, почтение.

– От тебя воняет, – сказала Ольга Ивановна, кажется, теряя остатки терпения. – Ты бы помылся, что ли?

– Помоюсь, конечно, но после, – Важен руку поднял, возвращая коллеге свободу. – Утречком… а теперь, если позволите… самое оно прогуляться. Вон, луна какая…

Луна и вправду была знатною. Круглая. Гладкая. С маслянистым блеском. Пятна и те в нем исчезли.

– Боги… совершенно распустился.