Ловец бабочек. Мотыльки

Поправив перекосившиеся очки, он мрачно произнес:

– Хорошо…

– Я бы даже сказал, что отлично… сейчас мы подпишем договор… пересчитаете деньги… вам как удобней, векселем или наличными?

– Н-наличными…

…с векселями всегда возни изрядно, да и… нет, Герберт Понятковский был честным человеком, но порой честность эта доставляла множество неудобств, особенно когда дело доходило до налогов. Ведь, если хорошенько посчитать, то получалось, что почти вся прибыль отходила государству, и сей факт премного Герберта печалил…

…иногда печаль становилась совсем уж всеобъемлющей, и тогда…

…там талер, там два… государство с двух талеров не оскудеет, а Герберту прибыток…

Себастьян усмехнулся.

– Наличными. Тогда нам придется ненадолго отлучиться… с собой, знаете ли, подобных сумм не вожу, но меня заверили, что ваш банк принимает дорожные чеки…

– Принимает, – со вздохом отозвалась девица и очи закатила, разглядывая потолок.

Побелит, решил пан Понятковский.

Всенепременно.

И витрины обновит. И с цветами подумает… оно-то самому торговать – один убыток, а вот если со Шмульцевым договориться, чья лавочка была через дорогу, о скидке для клиентов, то всем выгода выйдет.

– Вот вам задаток, – на крышку гроба – красная береза и сатиновая обивка черничного цвета – легла стопка золотых монет.

Познаньских полновесных злотней.

– Оформляйте договор…

Он выставлял монету за монетой, создавая из них этакую золотую башенку, вид которой завораживал. Все ж следовало признать, что в этой жизни, кроме, конечно, дорогой и безвременно почившей матушки, Герберт Понятковский нежно и со всем пылом любил деньги. Он, не смея отвести взор – вдруг да исчезнет заветная башня – вытащил бланк стандартного договора. Перо. Чернильница. Задумавшись на мгновенье, Понятковский решительно нарисовал цену, развернул бланк к гостю, который за маневрами следил с легкою насмешкой, и дождавшись кивка – цена устраивала – быстро принялся заполнять прочие графы.

– А скажите, милейший, – Себастьян наклонился и, опершись на конторку, вытянул длинную шею, заглянул на ту сторону. – К вам, стало быть, приходили с предложением?

– Кто?

– А вы нам расскажите, кто приходил… когда приходил… чего предлагал…

– Ничего и никогда, – Герберт ответил сие решительно.