Ловец бабочек. Мотыльки

Вы ведь оформляете на каждую партию?

Герберт кивнул.

Само собою.

И справки. И ходатайства. И прочие бумаженции числом немалым. Кто ж без них-то товар выпустит? Чай, гробы – не пыльца феечек, которую иные умельцы в запонках перевозят. Нет, гроб не спрячешь и лесной тропой не провезешь, тем паче, когда он не один. А надо сказать познаньцы к превеликому удивлению Герберта в похоронах толк знали. И заказы с той стороны шли постоянно, невзирая на воистину запредельную цену, которую приходилось ставить не ради баловства, но исключительно чтобы все подати с налогами оплатить…

…признаться, пан Герберт подумывал вовсе переехать, но мысли сии были трусливыми, осторожными, ими он и с матушкиным снимком делиться стерегся.

Мало ли…

– Значит, – Себастьян все-таки выбрался из гроба. – Оформляем договор?

Герберт кивнул.

– Две дюжины… аванс?

Снова кивнул.

Само собою.

– Половина? – деловито предложил Себастьян, постукивая пальцем по крышке гроба. – Вторую половину после того, как документы на партию предоставите…

И тут сердце Герберта Понятковского екнуло.

И во взгляде дражайшей матушки появилось… неодобрение? Разочарование? Или скорей предупреждение, не внять которому Герберт не мог.

– Я, – он вздернул подбородок, отчаянно силясь казаться выше, – незаконными делами не занимаюсь…

…а то ведь находились умельцы, которые, проведавши про маленький Герберта бизнес предлагали ему оный бизнес существенно расширить.

– Чудесно, – Себастьян расплылся в улыбке. – Мы за вас премного рады.

– Я…

Его приобняли. И Герберт ощутил терпкий запах хорошей туалетной воды. Ткнувшись носом в самую, почитай, подмышку – а был гость безобразно высок – он сделал вялую попытку высвободиться.

Бесполезно.

– Вы, дорогой мой грободел, – ласково промолвил Себастьян, – нужны мне исключительно по прямому предназначению. Две дюжины гробов. И документы на провоз всей партии. Можете запечатать, если вам с того спокойней будет.

Герберт икнул.

И все же вывернулся из слишком уж дружеских объятий.