Роскошь и тлен

Немного успокоившись, девушка принялась тереть глаза, смахивая с них выступившие слёзы.

– Это же надо было такое устроить. Даже я бы до такого не додумалась! Ян, ты просто прелесть!

– Я прелесть, ага, я знаю. – Он самодовольно улыбнулся до ушей. После чего по-свойски похлопал Эмили по плечу: – А ты первая из моих дам, которой это понравилось. Помнится, когда на одном из банкетов я заменил пирожные на такие же, но в форме болотных слизняков, так одну юную мисс чуть не стошнило, хотя до этого она строила из себя отъявленную хулиганку.

А другая сурово и строго заявила, что всё понимает, и в целом ей по душе трюк с вселением неупокоенных духов в декоративные доспехи, но мне не стоит делать мишенью своих забав высокородных… если так пойдет дальше, я подумаю о том, чтобы правда в тебя влюбиться. – Произнеся этот странный комплимент, он внезапно хлопнул себя по лбу: – Салют сейчас начнётся!

Эмили решила никак не комментировать его высказывания о предыдущих спутницах – странно было бы ожидать от криминального лидера, что он станет ждать «ту самую единственную», а тем более считать таковой себя.

Да, по большому счёту, сейчас ей было вообще на всё наплевать – девушке просто было весело и свободно, словно она сбежала с уроков из школы, подстроив подлянку учителям.

Обогнув всё ещё празднующую площадь, они свернули в узкий переулок, потом – в странную непритязательную дверь вроде бы приличного дома, забежали на пятый этаж, а оттуда – на крышу, где стоял деревянный стол и пара табуреток, и открывался отличный вид на дворец.

Ян щелкнул пальцами, и в его руках возникла бутылка королевского шампанского.

– Повезло, ещё не выпили, – обрадовался мужчина. – Ничего, что без бокалов?

И в этот момент громыхнул первый фейерверк, и вечернее небо озарилось самыми разными огнями. Едва присевшая Эмили вскочила, уронив табуретку, подбежала к краю крыши и заворожённо уставилась на тысячи огней самых разных оттенков. Подобного салюта она никогда не видела – королевская семья здесь явно не скупилась на зрелище.

Она почти не заметила, когда Ян придвинул табурет к краю крыши, небрежно вскрыл бутылку и приложился к горлышку. Задумчиво произнес:

– Ну вот, так и живём.

В кои-то веки у него не завалялось никакого подходящего к моменту ехидного подкола, поэтому он просто сидел рядом с Эмили и любовался на раскрывающиеся в небесах огненные цветы.

Рукотворные звёзды отражались в его глазах, как в бездонных чёрных омутах.