Туман

Беседка находилась ровно перед вторым подъездом, и зрительно она и сейчас, как штамп, стояла в глазах Валентина, но вот, сколько до неё было метров, он прикидывал уже в уме: «Метров двадцать…, но, возможно, и того меньше. А сколько я прошёл такими шажками? Метра четыре. Значит, можно ускориться».

Кому-то покажется, что нелепое занятие себе выбрал взрослый человек, но Валентин Владимирович мог себе объяснить, зачем он направился к этой беседке. Вместе с поднявшимся от восторга адреналином, взбурлила так же и забытая мальчишеская страсть, где главными лозунгами были: «Это здорово!», «Я смогу пройти туда и обратно!», «Чего мне стоит?!».

Но сколько было случаев, когда детское рвение оборачивалось несчастным случаем или бедой. Вот и на этот раз случилось нечто подобное.

Медленно продвигаясь вперёд, внедряясь руками в пустое пространство, в надежде наткнутся на деревянную беседку, Егоров начал не на шутку беспокоиться. По его расчётам корявая постройка давно уже должна была появиться на его пути.

Пройдя ещё несколько шагов, он остановился и судорожно подсчитывал: «Пусть, мой шаг – сантиметров сорок. Я сделал больше семидесяти шагов. Значит, я прошёл около тридцати метров. Этого не может быть! Я не мог на неё не наткнуться! А дальше лес. До него ещё метров тридцать. Нет, к нему не пойду. Там совсем затеряюсь».

Скованный паническим страхом, Валентин Владимирович присел на корточки, обхватил голову руками и пытался сосредоточиться.

«А может быть, я всё-таки чуть отклонился в сторону? – как бы уговаривал он себя в поисках уверенности и в выборе нужного направления. – Но в какую: в правую или левую? Но всё равно, за беседкой начинается высокая трава. Где она? А здесь что?». Он провёл рукой по шершавой влажной земле и поднёс ладонь к лицу. Из груди к горлу подступал холодный страх.

– Какой-то чернозём. Хоть помидоры сажай, – прошептал он вслух и произнёс чуть громче: – Такого здесь отродясь не было.

Ну, не мог я её пройти! – почти вскричал Валентин, имея в виду беседку.

Валентин Владимирович совсем опустился на колени, и нервная дрожь пробежала по его позвоночнику. Бескрайний белый океан растелился повсюду, и Егоров чувствовал себя в нём чёрной песчинкой, которую отнесло в самую глубокую впадину этого океана. Что-то подобное с ним когда-то уже происходило, но из-за паники Валентин не мог припомнить: когда и где.