Дуремары перестройки. Так все и было

Никому не хотелось признавать себя дураками, ведь призрак коммунизма уже так истощал, что больше походил на призрак голода.

Спасали до конца не порванные связи с землей: люди бросились возделывать те шесть соток, что им были выделены на окраинах. А самые предприимчивые граждане заводили на своих лоджиях и балконах кроликов, кур и даже поросят.

Народ не жил, а выживал.

Вечерами смотрели телевизор. Депутаты Верховного Совета поливали друг друга словесными помоями. Начали критиковать и власть: «Сколько можно смотреть на этих преступников? Надо бы уже им что-то и сказать!»

Я тоже думал по этому поводу думал и если бы меня пустили на трибуну я бы точно высказался:

Во мне патриотизма килограммы,

И этих килограммов не чуть-чуть.

Имею многотонную программу,

Что давит,

давит

голову и грудь.

Как в этом мире все несовершенно!

В какой-то жиже плещется страна,

Исправить срочно надо, непременно,

Иначе все!

– Иначе нам хана!

Разброд в умах, как будто все в разводе,

Одни шатания кругом

– туда-сюда,

Единства нет в моем родном народе

И это наша главная беда.

Нужна единовластная идея,

Единый стяг – не скопище знамен,

И я ее давно в душе лелею,

И выставляю вам ее на кон.

И это надо делать очень срочно:

Одновременно бросить воровать!

И все само решиться – это точно,

И сразу станет всем всего хватать!

Страна, которую все еще называли Советским Союзом, двигалась к развалу. А демократия на западных рубежах подкрадывалась все ближе и ближе.

В народе грустно шутили: наш лагерь становится все меньше и меньше. Вслед за берлинской стеной стал быстро разрушаться пресловутый «железный занавес». Советские люди стали узнавать ужасающие вещи из нашей новой истории.

Поток информации рухнул на голову рядового обывателя. Политические дебаты, суровая изнанка жизни, вывернутая молодыми репортерами, и томная игра актеров бразильских и мексиканских сериалов сглаживали общую неудовлетворенность.

Выдающихся людей в нашем городке не было. А у не выдающихся, мнения никто не спрашивал. Поэтому людям приходилось брать все, что было можно снять сверху, и выкапывать то, что еще осталось внизу.