Государство, или Дневник проигравшего

В отдельных местах на паутине образовалась черная бахрома из копоти, которая колыхалась как нити водорослей в проточном, но тихом водоеме, то ли от сквозняка, то ли от движения поезда.

Освещения в тоннеле не было.

Павел взглянул на встроенные в приборную панель часы. Поглощенный увиденным и последующим анализом он пропустил, не заметил, что так медленно состав ползет уже минут десять. Минуло еще десять минут.

Поезд постукивал на стыках рельс, а он боялся пошевелить рукой, двинуться даже по кабине, опасаясь, что сейчас его обнаружат, и некто неведомый и безжалостный найдет и накажет его за то, что он вторгся в чьи-то владения.

Состав едва двигался, а люди в форме и с оружием, твердо стоящие прямо на пути, и обязательно в кожаной одежде как рисовало воображение не появлялись. И только миниатюрные камеры, установленные в самых разных местах, и которые он не мог заметить куда-то передавали изображение.

Состав плелся. Колоннада уходила вперед, сливалась в одну линию и пропадала.

Тут не проносились машины, но там за каждой из этих колонн мог кто-то стоять и ждать. Ждать, чтобы напасть и обезвредить.

Но колонны мелькали, и за ними было пусто, пусто и опять пусто. Темень отступала, порождая тень, которая пряталась за колоннами, на секунду обнажала темный, пустой, иногда с заметной трещиной угол и снова захлопывалась.

Так долго и беспрерывно в метро он не ездил. Там, он подумал о реальности, что осталась за воротами как о другом параллельном мире – через каждые три минуты – станция. Здесь же тоннель не заканчивался.

Павел прикинул, что поезд уже проехал десятка два километров, а может и больше. Он немного осмелел, выровнял дыхание и прибавил скорость, затем еще и еще раз, стремясь уехать отсюда, узнать, что там за поворотом, хотя поворотов, здесь не было.

Состав летел по идеально прямой линии и колонны превратились в одну сплошную стену. Он решил, что так быстрее покончит с неизвестностью, доберется до пункта назначения. А там будь что будет! – решил Павел.

Скорее всего, встретит кого-нибудь из людей. – Да, так и будет! – откуда-то вылезла решимость.