Чистильщик

Акула улыбался, словно только что сорвал банк – он давно хотел посчитаться с Петровским.

За Маару.

– Ты не получишь ни лиры, малыш. Потому что ты плохо сработал. Очень плохо. Хотя… По старой памяти о твоём отце я оплачу похороны. Ты же знаешь, что это дело святое. Мне жаль, чертовски жаль. Ты так и не обзавёлся семьёй – это тоже плохо. Хм, твоя сука в приёмной сейчас…Придётся мне раскошелиться ещё на одни похороны. Да, Микель, вот…

Он не договорил.

За всю жизнь Микель ничему толковому не научился.

Лишь в одном деле он был профессионалом «от бога» – как говорят на Сицилии.

А что могут сделать два девятьсот одиннадцатых армейских «Кольта» сорок пятого калибра в руках профессионала? Многое.

Грохот потряс офис Бруно, словно в него ворвался товарняк. Микель стрелял с обеих рук, медленно водя стволами по комнате.

На всё дело хватило пяти секунд.

Едкий запах пороха сдавил ему лёгкие, полоснув по ним бритвой.

Микель натужно закашлялся. Романо лежал слева от кресла, его грузное тело ещё подёргивалось в агонии, словно пасхальное желе. Тёмная лужа крови расползалась под столом. Сигара, зажатая меж двух пухлых обрубков-пальцев, всё ещё дымилась. Петровский убрал оружие и наклонился над папой.

Отстегнув карабинчик от шлёвки, он выудил небольшую связку ключей из брючного кармана убитого.

В сейфе оказалось на глаз около миллиона. Неплохо!

Он быстро сложил пачки в небольшой кейс и, перешагивая через горилл, тихо подошёл к двери.

Шума не было слышно.

Он открыл дверь в приёмную.

Романо предусмотрел это.

В грудь ему упёрся ствол «правой руки» Бруно – Ренато Бешеного. За столом Лизы он засёк ещё одну гориллу – Милано. Тот держал Маару за руку, и на ней были браслеты. «Узи» Милано лежал на столе.

– Ну-ка, поставь чемоданчик, парень, – сказал Ренато, протягивая руку.

Удар пришёлся Микелю в челюсть – бить Бешеный любил и умел. Чтобы не упасть, Петровский ухватил его за рукав, но кейс не выпустил. Во рту стало солоно.

Он припал на одно колено и с этого неудобного положения выстрелил. Пуля попала Бешеному в подбородок, прошла через голову и вышла через темя. Брызгами от мозгов запачкался безупречный потолок приёмной.