Красный комиссар

Сволочи хреновы… Я им крепко в глотку вопьюсь, когда патроны закончатся…», – подумал он. Старшина дышал легко. Он был собран и верен себе. Кулаки бетонные, мускулистые крепко сжал.

Небо светлое выглядело мирно и красиво. Сияли белые лазурные облака. Игрались солнечные лучи. Ветерок чуть поддувал. И был приятен. Дали завораживали. В округе стелились широкие поля. Круг замыкали густые перелески да высокие, тёмно-зелёные ели. Где-то в глубине населённого пункта подал голос большой, лохматый пёс Бобик. Он часто выл по всяким пустякам.

И сейчас взволновался не по-детски. Его крупная цепь, на которой он сидел, зазвенела. Перед широкой площадкой возвышался ярко-бирюзовый домик. Окна узкие, но высокие. Ставни резные. Крыльцо ладное, недавно отремонтированное. Крыша невысокая, треугольная. На ней уже заметно посеревший шифер. Но нигде не течёт. Каменная труба чуть косая. Но работает исправно. И печь русская в доме отменная. Мебель неброская, старомодная. Везде висят белые, кружевные занавески. В большом зале стоит округлый стол. На нём лежит развёрнутая карта местности. Тут же папка и карандаши. Рядом стоит пепельница. В ней окурки от многочисленных папирос. И дымок тонкий тянется ввысь. И незаметно улетучивается в открытую форточку. Над матовым потолком всё же гуляет дурман. Там висит округлая тканевая лунного тона люстра. И паучок быстро карабкается из угла в угол. Возле стен стоят невысокие шкафчики. На полках имеется разная посуда и фотоснимки в рамках. На стене висит большой портрет, на котором изображены хозяева дома Иван да Лукерья Рябинины. Они ещё молодые. Они вместе прожили душа в душу пятьдесят лет. И породили и воспитали пятерых детей. Аким, Федот, Киприян, Василиса и Агния разбежались кто куда. Но дом родной никогда не забывали. Затем хозяин Иван слёг на постель. Он простыл сильно. У него обнаружили воспаление лёгких. Он, отстрадав неделю, скончался. Лукерия пережила мужа на один год. И не смогла смириться с потерей. Теперь в доме семьи Рябининых был организован своего рода армейский штаб. В дальнем углу за столиком восседал молодой лейтенант – связист Матвей Лёвин. Сам стройный и подтянутый. На нём отменный гладкий наряд в виде гимнастёрки. Сапоги кирзовые прямо сверкают. Лицо смазливое. Глаза прямые, светло-синие. Нос тонкий. Губы полные. Лоб широкий. Но боку рыжая, небольшая чёлка. На голове пилотка со звёздочкой. Матвей был сосредоточен. Он смотрел на телефон. И принимал по рации сообщения. И те не утишали никого.