Душа полуночи

– Давайте обсудим все с разумной точки зрения, – предложил он.

– Благоразумие здесь бесполезно! – закричал кто-то из мужчин. – Мы должны действовать немедленно, пока можем. Мы все видели, что произошло с остальными. Нельзя, чтобы это повторилось!

– Она еще ребенок, – вмешался Балдур. Он сделал шаг вперед, и теперь я могла его видеть.

– Ребенок? Она – монстр, как и все остальные. Они все монстры.

Услышав эти слова, мне стало жарко и холодно одновременно. В моей памяти вновь воскресли картины чудовищ из моего сна.

В оцепенении я взглянула на свои руки, и на меня нахлынула волна из воспоминаний. Воспоминаний о том, что со мной произошло, после того как темная магия овладела мной.

Они абсолютно правы. То, что произошло в лесу, сделало из меня чудовище. Точно такого же, как в моем сне. Несмотря на то что это всего лишь запутанные картины и чувства, которые постепенно принимали форму, я очень ясно понимала их значение. Темнота овладела мной; я стала ее частью, а она – частью меня. Если бы Лисандр не воткнул в меня кинжал, я бы не остановилась.

Как и голод внутри меня. Неукротимый голод, который поселился во мне. Он был там, и я ничего не могла с этим сделать.

Я попятилась от окна и, потеряв равновесие, упала на пол. С другими ночными альбами случилось то же самое? Они стали оружием Атуры против людей? Теми монстрами, которыми всегда считали нас, созданий ночи?

Атура говорил, что с помощью Сумеречного камня можно высвободить магию, которую отняли у ночных альб. Однако то, что я чувствовала внутри себя, было темным и опасным.

Я ощущала, как оно растет во мне и не дает с собой совладать. Как долго я смогу продержаться?

Насколько себя помню, я всегда гордилась тем, что родилась ночной альбой. Я ненавидела всех, кто смотрел на нас сверху вниз, и боролась за то, чтобы нас уважали и относились к нам как к равным. Но за кого, собственно, я боролась? За крадущих души диких чудовищ, которые должны стыдиться бесчестных поступков своих предков?

Внезапно дверь распахнулась, и в мою комнату ворвались несколько мужчин, вооруженных вилами и факелами.

– Хватайте ее! – заорал один из них.

Балдур последовал за ними и зашел в помещение.

– Прекратите!

Мужчины ринулись ко мне. Я сопротивлялась, шипела и слепо пиналась во всех направлениях, но они удерживали меня еще сильнее, а боль от раны на животе лишала рассудка. Я еще слишком слаба, чтобы суметь защитить себя по-настоящему.

– Оставьте меня в покое! – кричала я.