Прикосновение лунного света

В рясу священник облачился в спешке, его серебристые волосы были всклокочены, а во взгляде все еще плескались остатки сна. За ним следовал мэр города с женой. Они были в ночных рубашках.

– По какому праву вы берете под стражу свободную гражданку Фархира? – поинтересовался священник.

Я пыталась высвободиться из своих пут, надеясь, что переполох отвлечет солдат. Но мужчины по-прежнему были внимательны.

Капитан отвесил поклон, выудил из своего мундира свиток и протянул бумагу священнику.

– Приказ королевы, – пояснил он.

Королевы? В таком случае мое вторжение к барону фон Эмбрану не могло иметь к происходящему никакого отношения. Никто не смог бы так быстро предъявить обвинение. Но что же тогда навело альб крови на мой след?

– Она невинное дитя, – уверял Балдур, который тем временем подошел к мэру. – Шира никому ничего не сделала. Она собирает травы и продает их на рынке. Это же не преступление. И на случай, если ее пытаются обвинить в этом, – она никогда не ступала в Пограничный лес.

– В этой маленькой грязной ночной альбе скрыто больше, чем она хочет показать, – заявил капитан.

Мужчина бегло взглянул в мою сторону, и у меня не осталось сомнений, что ему известны обо мне такие вещи, которые никто и никогда не должен был узнать. Я ни за что на свете не могла допустить, чтобы Балдур понял, что я воровка.

Капитан снова повернулся к Балдуру и уже собирался что-то ему сказать, когда я резко перебила кровопийцу:

– Нет! Все в порядке. Я пойду с вами добровольно.

Брови капитана одобрительно взметнулись вверх.

– Что ж, голубушка, в благоразумии тебе не откажешь, – заметил мужчина. И едва священник дочитал письмо до конца, альб взял свиток из его рук и убрал на прежнее место.

– Шира? – Взгляд Балдура, устремленный на меня, был почти умоляющим, но я не могла смотреть ему в глаза.

Старик принял меня к себе, отчаявшуюся и беспомощную, заменил мне семью и всегда был рядом. Если бы он узнал, кем я была на самом деле, это разбило бы ему сердце. Этого не должно случиться.

Хотя я все еще не знала, в каком из моих многочисленных преступлений меня обвиняли, лицо священника уже говорило о многом. Он уставился на меня глазами, полными ужаса, а когда мэр подошел к капитану, служитель Мурайи протянул руку и удержал его.

Обескураженная, я опустила взгляд.

– Здесь не на что смотреть! – крикнул капитан собравшимся на улице людям. Мужчина указал на карету. – Давайте-ка ее туда, – приказал альб своим подчиненным.