Прикосновение лунного света

Хотя ночные альбы даже не снискали благословения Мурайи. Мы не могли творить магию, не говоря уже о том, чтобы питаться душами других.

Тем не менее улыбка застыла на лице мужчины. Капитан старался не подавать виду, но он явно был напуган. А страх значит неосторожность.

– Связать ее и заткнуть рот кляпом, – приказал капитан.

Солдаты оттащили меня от своего главаря, и уже издалека я увидела карету, которая все еще стояла перед домом Балдура. Это был великолепный экипаж, украшенный золотой фурнитурой и бархатными занавесками, запряженный четверкой превосходных жеребцов.

Уздечки белых лошадей украшали перья; на чепраках[1 - Чепрак – суконная, ковровая или меховая подстилка под конское седло.] красовался герб Фархира.

Вероятно, капитан выбрал именно эту карету, чтобы скрыть свои истинные намерения, и я ненавидела себя за то, что попалась на эту уловку. Если бы на рыночной площади стояла телега с клеткой, в которых перевозили преступников, я смогла бы вовремя унести ноги.

Крики королевских солдат в конце концов вытянули горожан из своих домов.

Завернувшись в одеяла и накидки, они вышли на улицу и стояли, наблюдая за происходящим. Балдур тоже словно застыл у входной двери своего дома с фонарем в руках, но, когда мужчины потащили меня к карете, подошел ближе.

– Что, собственно, Шира сделала? – спросил он дрожащим голосом.

– Прочь с дороги, старик! – рявкнул один из солдат, отталкивая Балдура в сторону. Тот, споткнувшись, упал на обочину и взглянул на меня глазами, полными страха.

– Да как вы смеете! – прошипела я.

Балдур ничего им не сделал. Он даже не подозревал, что позволял воровке спать в задней комнате своего дома. Он был добродушным стариком, безупречным жителем Фархира, в жилах которого, помимо человеческой, текла кровь высокородных альб. Его ярко-голубые глаза и заостренные уши должны были указать на это альбам крови. Так что даже если они не уважали его преклонный возраст, им стоило уважать хотя бы его происхождение.

– Если она задолжала… – крикнул Балдур им вслед, но, осознав, что его никто не слушает, умолк.

Едва мы добрались до кареты, солдаты связали мне руки за спиной, и один из них попытался заткнуть мне рот платком. Я оскалила зубы и щелкнула ими в опасной близости от руки мужчины, и тот больше не отважился приблизиться ко мне.

– Подождите! – вскричал чей-то резкий голос.

Капитан обернулся и вытянулся по стойке «смирно», увидев, что к нему, подняв руки, приближается высокородный альб, служитель Мурайи.