Царетворец. Волчий пастырь. Книга третья

Тесной троицей замерев на краю Скалы закона, мы все вместе обозревали заполненную людьми площадь. В этот самый момент Лавиолетт, нечленораздельно взвыв, вдруг вскочил на ноги. Он не был владеющим, но у него или был незамеченный мною артефакт, или кто-то из богов ему помог. Но это неважно. Важно, что его путы из корней разорвались. Оторвав ладони из земли, оставляя на мглистых серых щупальцах кожу, Лавиолетт вскочил на ноги и с истошным криком бросился в пропасть. Я только расширил глаза – видя, как его объяло золотистое сияние.

Инквизитор бежал справа от меня, в мертвой зоне от Ливии. Мы с Кавендишем перекрывали ей обзор, и возникшие из земли корни только скользнули Дитриху по босым ступням. Глубоко разодрав кожу, но не зацепившись. Я в этот момент, хотя и видел инквизитора совсем рядом с собой, никак не мог его остановить, просто не успевал; и понимая, что экзекуция (как отдача долга богине) прошла зря, открыл даже рот, чтобы со злостью выругаться. Но не успел.

Спас ситуацию Кавендиш – он вовремя, причем с неудобной руки, закрученным по удивительной траектории воздушным молотом остановил бегущего посла, сбив его с ног. Инквизитору не хватило до края утеса всего несколько шагов – рухнув на бок, он попытался подняться, но из земли уже вырвалось несколько корней, обвивая его ноги и руки.

«Фух», – только и выдохнул я в напряжении.

– Удивил ты меня, Стефан Лавиолетт, – сообщил я инквизитору. – Удивил, не скрою. Что ж, прими мое уважение. И прощай.

Сейчас мне нужно было погрузить руки в тело инквизитора, достать его легкие и насадить на раздвинутые в процессе в стороны ребра. Сделал я все это, с направляющей помощью богини Хель, как будто каждый вечер подобным занимаюсь. Широко брызнуло кровью, посол Конгрегации захлебнулся предсмертным криком, а кожа на его спине разошлась двумя широкими и зубастыми, из-за разошедшихся ребер, крыльями.

Кровавый орел – очень звучное и подходящее название для до сих пор применяемой нордлингами смертной казни.

– Помогай, – негромко обратился я к Кавендишу.

Настало его время как ассистента. Подхватив Лавиолетта, мы подняли его ноги.

– Давай, с разбега, – негромко произнес я.

Пробежав пару шагов, мы с Кавендишем скинули инквизитора вниз. И распластанные крылья ребер в этом действе должны были, по традиции нордлингов, символизировать полет кровавого орла.

Труп Лавиолетта с глухим стуком ударился о землю, кровавые крылья от удара опали.