Царетворец. Волчий пастырь. Книга пятая

Царетворец. Волчий пастырь. Книга пятая

Алекс Делакруз

Царетворец #5

Еще вчера он был владетельным герцогом, любимцем власти и богов, армии и народа. Еще вчера ему улыбалась красавица невеста, а жизнь играла яркими красками…

Вот только это «вчера» случилось сто девятнадцать лет назад, а сегодня он вернулся из Посмертия волею судьбы и богини Морриган. Вернулся когда все, что ему дорого, рушится как карточный домик. Вернулся в тело юного наследника фамилии, которого даже отец называет ничтожеством.

Пятая книга серии Царетворец.

Царетворец. Волчий пастырь. Книга пятая

Глава 1

Небольшой булыжник, подскакивая на брусчатке мостовой, постепенно замедляясь, катился в мою сторону.

Интересно – докатится или нет?

Стражи границы во многом суеверные люди, поэтому я сейчас – по старой памяти когда-то въевшихся, а сейчас понемногу вспоминаемых привычек, загадал: не докатится до меня булыжник, все будет хорошо; докатится – хорошо не будет.

Не докатился. Вернее, докатился бы, не останови я его ногой на излете, прямо перед собой. Значит, все будет хорошо, но для этого нужно будет поработать – интерпретировал я сие спонтанное гадание. Поработать, мда… Ну да, кто бы сомневался, что придется поработать, – поднял я взгляд. Глядя туда, где в сотне метров от нас в каменном крошеве рушился фасад Пантеона, взметались ввысь столбы пыли, летели по сторонам каменные обломки и тяжело раскатывались обломки заваленных колонн.

Фасад Пантеона практически перестал существовать – портик рухнул, стена по всей длине разрушена, открывая взор на главный зал со статуями многочисленных богов, а колоннада теперь стала похожа на беззубый рот. В центре которого многочисленные пеньки обломанных колонн, а слева и справа, по самым краям, по несколько штук сохранившихся почти в полной своей высоте.

Неподалеку от Пантеона, по разным сторонам площади камнями прибило немалое количество бесов – не только жрецов, в группу которых врубилось новорожденное монструозное божество, но и собравшихся по сторонам зевак.

Первый шок у застигнутых врасплох бедствием (вернее, явлением божества, что суть одинаково) зрителей прошел, и над площадью набирал силу многоголосый крик.