Варлорд. Восточный пакт

Ваше сиятельство, ты же приютишь так трагично промахнувшегося мимо цели пересмешника?

Анастасии не очень понравился мой тон, но за показательное унижение Аверьянова она точно была мне благодарна, поэтому благосклонно кивнула.

– Жди, дружище. Я тебя найду, – поднялся я, с трудом сдерживая накатившую зевоту. Боже, кровать, чистое белье и сон от меня всего в минуте ходьбы, но уже недосягаемо далеки. С таким же успехом могли находиться в другой галактике. Все равно сегодня ни сна, ни кровати с чистым бельем мне уже не видать.

Аверьянов в смятении поднялся следом за мной. Было видно, что с перспективой он не согласен и собирается сообщить мне об этом, но я успел первым.

– Дверь там, – показал я ему в сторону выхода. – Если не хочешь помочь моему другу разобраться с делами, избавь нас от своего общества.

– Я помогу, – поиграв желваками, произнес Аверьянов. Если бы взглядом можно было убивать, меня бы сейчас в клочья разметало. Странные люди – винить других в своих неудачах.

Но так часто бывает, я с этим давно смирился и уже не переживаю, сталкиваясь.

– Аста ла виста, амиго… – воздушным жестом попрощался я, разворачиваясь. И за секунду до того, как сделать шаг, замер, ощутив направленные чувства и эмоции Анастасии.

– Артур, – окликнула меня княжна.

– Да? – не оборачиваясь, просто оглянулся я. Спокойно спросил, несмотря на клокотавшее внутри раздражение. Маховик завертелся, и сейчас мне уже надо было очень спешить.

– В холле ожидает господин Кальтенбруннер, у него к тебе безотлагательное дело.

Все же полностью обернувшись, я тяжелым взглядом посмотрел княжне в глаза. Словно спрашивая, действительно ли дело настолько безотлагательно, что на утренней заре я должен переться в холл и выслушивать управляющего поместьем. Анастасия спокойно выдержала мой взгляд, а чуть погодя кивнула, еще и прикрыв веки для убедительности. Мол, дело действительно серьезное.

Это не было шуткой юмора – понял я по ее эмоциям и, еще раз мысленно чертыхнувшись, направился в холл.

Здесь меня действительно ожидал Кальтенбруннер с весьма довольным видом. Высокий и худой, словно жердь, управляющий по-прежнему относился ко мне покровительственно-небрежно, как и раньше. Судя по всему, я для него так и оставался невнятным приживалой, а первоначально, считав показательное презрение ко мне Анны Николаевны, он сделал выводы и уже не собирался их пересматривать.