Варлорд. Восточный пакт

Обидно – я ведь даже еще не начал глаголом жечь на тему внутренней церкви внутри каждого и о пустоте, которую людям необходимо заполнить.

– Надежда Геннадьевна? – повернулся профессор к большеглазой девушке.

– Верю, – просто ответила Надежда.

Фон Колер после этого посмотрел поочередно на нас с Валерой как на экспонаты выставки современного искусства и перевел взгляд дальше.

– Илья Карлович?

– Не верю, – мотнул головой невысокий светловолосый крепыш. Он, так же как и практически все присутствующие здесь, не был генетически модифицирован.

– Модест Петрович? – обернулся к следующему парню профессор.

Модест. Интересное имя, на слух вот даже приятное – позволил я про себя поерничать.

– Не верю, – ровным голосом ответил Модест. Выглядел он под стать своему имени – вытянутое лицо, четко очерченные скулы, аристократическая бледность, черные глаза и острый тонкий нос.

– Маленькая ложь ведет к большому недоверию, – философски заметил фон Колер.

– Скорее нет, чем да, – совершенно не смутившись, прокомментировал Модест.

– Эльвира Рафаэловна? – обратился фон Колер к последней из здесь присутствующих. Девушка, несмотря на татарское имя, обладала внешностью настоящей северной валькирии.

– Верю, – просто ответила Эльвира.

– Артур Сергеевич. Валерий Георгиевич, – вновь поочередно оглядел нас фон Колер. – Я не спрашивал вас, верите ли вы в то, что говорят о Боге другие люди.

– Верю, – со второй попытки ответил я. Еще бы мне не верить – после разговора с незнакомцем, назвавшимся Астеротом.

– Не верю, – едва улыбнулся Валера.

Эффект от внушения фон Колера уже немного спал. Сейчас побледневший парень вместе с румянцем возвращал себе душевное спокойствие и понемногу вновь обретал показательную развязность. Острожную показательную развязность.

– Волею судеб отныне вы все связаны с темными искусствами. Внимание, и уважение – две вещи, которые я от вас просил на моих лекциях. Но есть еще один очень важный момент. Это взаимная откровенность. Не честность, а именно откровенность. Именно поэтому я рассказал всем вам, что каждый пятый одержимый не проживает в разумном состоянии более года после инициации. И именно поэтому у меня сейчас для вас есть еще кое-что, что необходимо рассказать.