Варлорд. Путеводная звезда. Том II

Но самое главное я сделать успел – вместе с Самантой, в обнимку, мы все же шагнули в Изнанку, покидая этот темный и негостеприимный мир. А из Изнанки нас – именно нас, уже рванули связывающие кровью нити. Выдернуло словно рыбу, заглотившую наживку, резко и рывком.

Правда, не обошлось без неприятностей. Здесь, уходя из мира, я стоял в центре пентаграммы, связанный кровью с Эльвирой и Валерой, а выдернуло меня немного левее. Выдернуло и в момент соединения души и тела перекрутило всей силой воронки притяжения тел – астрального и физического.

Энергетические каналы, конечно, при таком переходе не синхронизировались, и, снова оказавшись в своем теле, я рухнул вниз как подкошенный, заливая все вокруг кровью. Хлынуло не только из взрезанных вен, но и из перегрызенного Самантой горла. Была у меня надежда, что полученные в темном мире повреждения там же и останутся. Но надежда, как оказалось, напрасная.

Скрючившись, зажав шею ладонью, я обратился к огненной стихии. Не очень удачная мысль.

Видел я все уже в серой пелене приближающегося беспамятства. Да и смотреть особо не на что – только чужие ноги. Мельтешение чужих ботинок, причем мельтешение совсем не рядом со мной. Хотел было крикнуть и попросить о помощи, но вместо крика вырвалось сипение – вместе с очередной порцией выталкиваемой сердцем крови из разорванного горла.

Пелена перед глазами приобрела мягкий серый оттенок, стало тепло и очень хорошо. Я словно бы воспарил над телом, наблюдая, как Николаев, сэр Галлахер и Эльвира суетятся рядом с Самантой. Сэр Галлахер прижал беснующуюся принцессу запястьями к полу, Эльвира схватила ее за голову – плотно прижав засиявшие фиолетовым ладони к вискам; Николаев разорвал на Саманте куртку и – словно электроды дефибриллятора, приложил ей к груди свои объятые магической силой Огня ладони.

Собрались выжигать Тьму – понял я, и в этот момент меня затянуло обратно в тело.

«Ну вот зачем так делать?» – очень захотелось мне сказать.

Только что же было так хорошо, тепло, и самое главное – не было боли. Парить над телом оказалось гораздо приятнее, чем здесь и сейчас снова бороться за жизнь.

Сказать не получилось – из горла вырвался сиплый хрип. И кровь. А не, не кровь – голубая пена.