Варлорд. Путеводная звезда. Том I

Пусть и сразу три дня отдыха возникли нежданно-негаданно (если считать и свободный от поединков день представления команд), но режим-режим-режим.

– Ваше благородие, у меня немного другая информация, – виновато пожала плечами Лада. – По всей видимости, предложение, от которого сложно отказаться, вы еще не получали.

Только я собрался было спросить ее, что за предложение, как с улицы послышался громкий шум, взвизг автомобильной резины и звук удара – так бывает, когда машина урну сносит или о столб или поребрик тормозит.

«Мажоры гребаные», – только и произнес я, подходя и открывая балконную дверь.

Вторую прилетевшую бутылку поймал и даже чуть-чуть отхлебнул для вида – вызвав снизу бурю возгласов от компании, высыпавшей из желтого спортивного феррари, криво припаркованного прямо под окнами.

– Йо-охен! – зычно в вечерней тиши приветствовал меня выбравшийся последним из-за руля Манфред Штиль по прозвищу Йохен.

Глава 2

Вокруг криво припаркованного желтого феррари, поеживаясь по декабрьскому холодку, снизу вверх на меня смотрели четыре человека. Непробиваемо спокойный Йохен, традиционно занимающий роль водителя; как обычно, источающий позитив Барятинский; Таро Судзуки, с привычно стянутыми в хвост длинными пепельными волосами, и принц Леонид, наследник греческого престола.

– Артур, выходи! – закричал Леонид, и его крик сразу оказался подхвачен разноголосьем остальных.

Осуждающе покачав головой, я сделал еще небольшой глоток показавшегося необычайно вкусным шампанского и собрался бросить бутылку обратно. Но задержался – в арку, причем довольно аккуратно, словно подкрадываясь, въехала еще одна машина.

Тоже желтая и тоже феррари. И теперь уже сомнений не оставалось в том, что все это ж-ж-ж неспроста – слишком уж жирный намек на разбитый мной на улицах Петербурга спортивный автомобиль. И чтобы я уж точно не ошибся, только что заехавшая во двор машина ускорилась и с сочным скрежетом въехала в зад уже припаркованного желтого близнеца, от которого со смехом прянула в сторону прибывшая раньше четверка.

Именно эти две разбитые ради шутки феррари я изредка вспоминал позже в иных обстоятельствах, как яркий маркер маяка верхнего, Первого мира. Который обычному человеку, обитателю протектората – такому, как Зоряна, Гекдениз или Завадская, кажется недоступным как поверхность Луны. Но это было потом.