Молодые боги

– Как что? А теперь бежим!

«ВНИМАНИЕ! Негативное изменение социального статуса!»

«Вы теперь беглый раб и преступник!»

Рабовладелец

Голубоглазая принцесса звонко рассмеялась своей шутке, но почти сразу посерьезнела.

– Надо торопиться, у нас всего три часа, – повелительно взмахнув рукой, она направилась к выходу из особняка. Наемники последовали за ней, а державший оружие у горла рабыни, прежде чем отнять копье, наглядно приложил палец к губам.

Мимо мелькнули их плащи, и я тоже собрался было ретироваться, но тут заметил лежавшую рядом с мертвой матроной кожаную сумку, один в один похожую на те, которые убийцы взяли у Джонса и Питера.

Не вникая, подхватил ее – котомка оказалась неожиданно тяжелой. Кирпичи? Или золото? Перебросив через плечо ремень, я развернулся на пороге и вышел в атриум. Скользнув глазами по распластанным в кровавых лужах телам двух крепких слуг, встретился взглядом со стоящей на коленях рыжеволосой рабыней.

– Вы уходите, господин? – негромко спросила рыжеволосая.

– Э-э… – я замер.

– Эй! – окликнула принцесса – она уже пересекла атриум.

– Господин, они нас всех убьют, – умоляюще произнесла рабыня.

Сделав паузу, вдруг кто-нибудь примет тяжелое решение за меня, я отвел взгляд и вздохнул. Вспомнил о незыблемом римском обычае, если раб поднял руку на хозяина, казнили всех остальных невольников его фамилии, находящихся в доме.

Зря отвел взгляд – увидел вторую рыжеволосую, которая, неслышно подойдя, теперь стояла на коленях у меня за спиной. А широкая арка перистиля казалась не такой уж и широкой – в ней угрожающе темнел силуэт Кельтилля. Но когда варвар выступил на свет, на его простодушном лице я прочитал те же эмоции, что и у рабынь.

Легким воздушным шагом, почти бегом, едва касаясь ступнями пола, принцесса скользнула ко мне.

– Ты чего застыл? Эгей! – пощелкала она пальцами у моего лица.

– Рабы… их же убьют, – несмело произнес я.

– Ну и?.. – подняла бровь принцесса. Потом поняла, в чем дело и скрестила руки на груди, закатив глаза. – О господи, «их же убьют»… Ну возьми с собой, жалостливый ты мой.

С облегчением я кивнул рыжеволосой, уже вскочившей на ноги. И тут же девчонка поймала плотный комок ткани, который швырнула ей принцесса.