Maximus Rex: О.Р.Д.А.

Сквозь вереницу грязных ругательств вырисовывался смысл ее претензий: она предупреждала, а я не послушал.

Спорить я не стал, конечно же.

Приподнявшись на локтях, увидел, как Константин грузно бежит прочь, в сторону города. На его пути оказалась Марина – девушка не успела отреагировать и получила кулаком в живот. Удар оказался такой силы, что она сложилась и улетела прочь с дороги, только белые кроссовки мелькнули.

Поступок мерзкий Константин превратил в поступок мерзкий вдвойне. Но логика в его действиях, конечно, была: двойной удар по обоим есть гарантия того, что о его действиях никто не узнает.

Вот ведь мудак, а? Я, конечно, не готов утверждать, что милосердие – это грань тупости, как недавно сказала Доминика, но в этом утверждении определенно что-то есть.

Я уже стоял на одном колене, слитным жестом одновременно поднимаясь на ноги и сбрасывая рюкзак с плеча. Когда он упал на дорогу, я уже взвесил в руке вытянутый из бокового держателя топорик и примерился для броска.

«Дай я ему втащу!» – кровожадно закричала демонесса.

На ее слова я не отреагировал.

Волнения никакого не было – пусть топорик мое единственное оружие и шанс на бросок у меня всего один, отдавать этот шанс демонессе я не собирался.

Глава 7

Топорик был хороший. Небольшой, но увесисто-тяжелый. Приметный: топорище из белого плотного пластика, металлическое полотно окрашено в синий. Сине-белый, в цвета флага – в приграничном маркете в Финляндии покупал, когда в Россию на машине возвращался.

После броска топорик мелькнул сине-белым росчерком.

Целился я убегающему коллеге в спину. Не попал. Прилетел топор чуть выше, обухом врезавшись Константину в затылок. Тот, замерев на полушаге, некоторое время еще летел вперед, обгоняя переставшие слушаться ноги, а после рухнул ничком.

«В яблочко!» – с кровожадной радостью заорала демонесса.

Я в этот момент сглотнул. Холодная ярость исчезла, и как-то все вдруг показалось не совсем правильным.

Остановился рядом с барахтающейся в снегу Мариной, схватил ее за лодыжку и вытянул из сугроба. Она еще даже не привела в порядок дыхание – открывала и закрывала рот как рыба, безуспешно пытаясь вздохнуть.